Осознание того, что я убила человека, отняла жизнь, вызывает отвращение к самой себе.
Кажется, что можно было поступить по-другому. Ведь всегда есть выход!
Я подумаю об этом потом. Когда выберусь.
Сворачиваю вправо, чтобы объехать здоровую ель. Вижу впереди довольно большое свободное пространство без кустов и деревьев, прибавляю газ, еду туда, чтобы хоть немного проехать по относительно ровной поверхности.
Проезжаю немного, как что-то взрывается под колёсами. Трещит, хрустит. Машина стремительно проваливается, буквально тонет.
Озеро.
Это грёбаное озеро!
Подтаявшее во время недавнего потепления и присыпанное снегом вчерашним ветром.
Ледяная вода касается ног.
В фильмах машины тонут медленнее, чем на самом деле.
Дёргаю дверь в надежде выбраться.
Она пережата льдом и не открывается.
Машина резко поднимается вверх багажником. Перед автомобиля стремительно уходит под воду, капот уже почти скрылся из вида. Воды всё больше. Она проникает в салон отовсюду, обмораживает кожу, пропитывает одежду…
Я заперта в тонущем автомобиле, салон все быстрее наполняется ледяной водой.
В такой воде тело может пробыть 3 минуты, затем, сердце остановится…
Глава 31
Акмаль
Три дня, блять.
Трое суток.
72 часа и 10 минут с того момента, как её связь прервалась на выезде из города.
Артём перешёл все мыслимые и немыслимые границы.
Брат кинул всех, включая своих людей. Бросил всё и сбежал, прихватив кое-что моё.
Псы его стаи разбежались, как шакалы от выстрела. Кто-то пришёл ко мне с просьбой принять. Кто-то залёг на дно. Кто-то свалил подальше, прячась от полиции.
У меня больше нет соперников.
Со столичными давно разобрался — оставалось только усыпить брата. Но этот сукин сын дал заднюю. Забрал Риту и съебался.
Удалось отследить направление его тачки по дорожным камерам, но недалеко. Есть версия, что он мог залечь на дно в лесу. А лесов в нашем крае — дохуя. Не сосчитать, сколько гектаров. Вертолёты просматривают местность, каждый день вылетают с рассветом и до темноты ищут признаки жизни в тайге. Хоть что-то. Дым. Выстрелы.
Но безуспешно, мать его!
Нервы сдают. Я задыхаюсь от беспомощности, потому что то, что происходит, вне моей власти.
Состояние — пиздец. Готов выйти на улицу и стрелять по прохожим, убивать всех вокруг, пока Рита не найдётся.
Выпил. Впервые за долгое время в руке бутылка не с водой, а с виски. Глушу безо льда — чистый, неразбавленный алкоголь — и не пьянею. Потому что мозг и тело напряжены до предела. Чеку сорвёт в любую минуту — и в живых никто не останется. Убью всех.
Противно. Но я не могу жить без неё.
Я без неё ничей. Сирота. Лютый волк, убийца, дикий зверь без души. А с ней… то же самое, только с тёплой любовью на сердце. С ней я становлюсь чуть лучше. Присваивая её тело, присваиваю себе её доброту, подвиги, спасённые жизни.
Снова прижимаюсь губами к холодному стеклянному горлышку бутылки, глотаю виски.
— Акмаль Игоревич, — в зал врывается Серёга.
— Если её не нашли, то свали нахуй! — встречаю мужика диким ором.
Трясёт от злости и страха потерять её навсегда.
— С вертушки заметили дым. В трёхстах километрах от города, среди тайги, — сообщает быстро.
— Чё встал?! — вскакиваю с дивана. — Собирай всех, поехали! — приказываю.
Убью мразь. Найду и убью. Потом заберу Риту и больше никуда не отпущу. Посажу на цепь, если потребуется. Или буду с ней везде ходить, стану её тенью. Тёмной, страшной тенью.
Дорога до леса проходит быстро и почти безболезненно, если не считать лопающихся сосудов в башке от мыслей о том, что брат делал с ней, пока я, как пёс, скулил и рвал жилы, пытаясь её найти.
На обочине у леса уже стоят снегоходы, предоставленные владельцем базы зимнего отдыха.
Снегоходов всего пять. Выбираю из своих ребят самых крепких. Садимся. Гоним через лес, по сугробам, объезжая кусты и деревья.
Всё время тормозим из-за того, что кто-то сваливается, подпрыгнув на кочке, или зарывается в снег так, что приходится вытаскивать.
Сверху ведёт вертушка. Подсказывает направление, куда двигаться.
Спустя пару часов натыкаемся на следы от шин. Тянутся в обе стороны.
Отправляю двоих дальше по следам за вертушкой, остальных двоих беру с собой.
Кровь обжигает вены.
Вместо неё — раскалённая лава. Пар изо рта и из носа. С рёвом несусь вперёд, как дикий пёс, взявший след по отпечатку протектора на снегу. Вертушка летит в другую сторону — к месту, где видели дым. А я — в обратную, по следам.
Артём ехал из леса не в том направлении и заблудился?
Вряд ли. Скорее всего Рита пыталась сбежать.
Через десять минут следы заканчиваются…
Впереди озеро. Пустое, холодное. С большим пятном тонкого, недавно схватившегося льда посередине.
Не нужно иметь особые умственные способности, чтобы понять, что в этом месте затонула тачка.
Дальше никаких следов нет.
Спрыгиваю со снегохода, выбегаю на лёд, подхожу к месту провала. Вглядываюсь внутрь, сквозь тонкий лёд, пытаясь разглядеть машину.
Если там Рита?
На дне, в ледяной воде?
Клетки мозга стремительно отмирают от паники и ужаса, что испытываю. Земля уходит из-под ног.
— Ныряй! — приказываю одному из своих. — И ты! Живо!
Мужики не хотят, но слушаются. Раздеваются до трусов, ломают тонкий лёд палкой, ныряют по очереди.
Уходят на дно. Всплывают, глотают воздух — и снова ныряют. Посиневшие, бледные, трясущиеся.
Блять!
Время тянут! Слабаки!
Снимаю куртку, кидаю на снег. Подхожу к краю образовавшейся проруби. Сам за ней полезу.
— Нету! — задыхаясь, выныривает боец. Спешит вылезти из воды. — В машине никого нет! — трясётся, зуб на зуб не попадает. Спешит к своим шмоткам. — Стекло разбито, если внутри кто-то был, то выбрался, — оповещает и, танцуя на снегу, одевается.
— Второй где? — впиваюсь в прорубь взглядом.
— Там остался, — без жалости к товарищу отвечает.
— Дно осмотрел? Там точно никого нет? — строго требую ответ.
— Точно, Акмаль Игоревич. Кроме Воробья и тачки там никого.
Отпускает немного.
Немного.
Сквозь деревья, разрушая девственную тишину леса, шумят приближающиеся снегоходы.
— Акмаль Игоревич, там это… Артём… — сообщает один из вернувшихся. — Раненый. Что делать-то с ним? Добить?
— Сильно ранен?
— Не выживет.
— Тогда пусть помучается. Здесь его оставим. Сейчас ищите Риту! Она не могла далеко уйти. Кто найдёт — тому благодарность от меня будет!
Слегка взбодрившись, накидываю куртку обратно на плечи. Седлаю снегоход, рву когти вперёд.
Артём здесь, на ладони. Осталось пустить пулю в его башку, чтобы навсегда поквитаться. Чтобы осуществить цель, мечту — стать его палачом. Но Рита важнее. Прямо