Я замираю.
На секунду даже забываю про бинт в руках.
— Ты что?.. — вырывается у меня почти сразу. — Нет. Нет, Руслан, ты не виноват. Ни в чём.
Я качаю головой, чуть резче, чем собиралась, будто пытаюсь этим жестом вытолкнуть из него эту мысль.
— Ты не можешь отвечать за её чувства. И уж тем более… — я сглатываю. — Ты никак не мог повлиять на её болезнь.
Я продолжаю бинтовать его руку, стараясь делать это аккуратно, но внутри уже поднимается возмущение.
Он не прав!
Он не должен винить себя за это!
Но Руслан тяжело выдыхает.
— Иногда говорят… — начинает он медленно. — Что такие болезни могут быть из-за психосоматики…
— Хватит, Руслан, — перебиваю я резко, даже не давая ему договорить.
Он смотрит на меня.
А я вдруг понимаю, что не могу сейчас говорить мягко.
Не могу позволить ему утонуть в этом.
— Я знаю тебя не так долго, — продолжаю я, чуть тише, но твёрдо, — но я уверена в одном. И тогда, и сейчас ты действовал бы не только ради себя.
Он молчит. На удивление даже не спорит.
— Ты бы делал так, как лучше для других, — добавляю я.
Он отворачивается. Словно не хочет это подтверждать. Словно все еще не готов просто отпустить то, что случилось с ним в прошлом.
Я заканчиваю перевязку, закрепляю бинт, и на секунду задерживаю руку на его запястье.
— Ты спас меня сегодня, — говорю я тихо. — Хотя не обязан был. Ты приютил меня, когда мне некуда было идти. Ты приехал за мной на матч, когда меня чуть не увёз Абсалам.
Я делаю вдох.
— Руслан… Ты сделал для меня столько, сколько ни один человек в мире не сделал.
Я отворачиваюсь.
Взгляд падает на пол. На тёмные, уже подсохшие пятна крови.
И тогда меня накрывает.
Что же я натворила?
Как я могла довести ситуацию до такого?
Я чувствую, как меня мгновенно покидают все силы, мысли начинают буквально жечь изнутри, а горло сжимается от рвущегося всхлипа.
— Прости… — срывается с губ почти шёпотом.
Хамидов замирает.
— За что? — спрашивает он после короткой паузы.
Я поднимаю на него глаза.
И уже не могу сдержать себя.
— Я подвела тебя, Руслан… — голос дрожит. — Я… Я вообще не понимаю, почему решила, что там буду в безопасности. Почему ничего тебе не сказала и поехала туда…
Слёзы всё-таки срываются.
Я поспешно вытираю их, но это не помогает.
— В тот момент… Я вдруг почувствовала, что могу что-то сама. Что могу принимать решения. Что могу… Строить карьеру. Что могу быть кем-то.
Голос становится тише.
— У меня никогда этого не было, Руслан.
Я качаю головой.
— Абсалам всегда запрещал мне всё. Соцсети. Работу. Любые попытки проявить себя. Он даже думать об этом запрещал.
Я снова вытираю слёзы.
— И когда Агеев предложил мне шанс… Я просто поплыла.
Мне снова становится стыдно.
— Потому что никто… Никогда… Не предлагал мне такого. Я дура. Правда. Поверила в себя… И повелась на его слова.
Тишина затягивается.
Я уже не смотрю на Руслана.
Мне кажется, что я не имею права сейчас на него смотреть.
Но вдруг он встаёт.
Я даже не успеваю понять, когда именно.
Подходит ближе и просто прижимает меня к себе.
Я не успеваю среагировать и замираю. А потом словно ломаюсь окончательно.
Утыкаюсь ему в грудь, обнимаю в ответ, крепко, почти отчаянно.
— Всё, — тихо говорит он. — Успокойся.
Его голос теперь другой. Не такой каким был, когда мы только зашли в дом.
Теперь в нем слышны только ноты усталости и… Сочувствия.
— Всё в прошлом, — добавляет он. — Просто больше так не делай. Хорошо?
Я киваю. Быстро. Даже без раздумий.
— Не буду… Руслан.
Я смахиваю слезу и прижимаюсь к нему еще сильнее. Всхлипываю. Позволяя себе слабость, на которую раньше у меня никогда не было права.
И вдруг я отчетливо понимаю, что чувствую.
Не страх.
Не напряжение. А странное ощущение защищённости, которого у меня не было… Кажется, никогда.
Глава 41
Мы стоим так ещё какое-то время. Минуты расплываются, как будто время вдруг перестаёт подчиняться обычным правилам. Я просто чувствую его рядом.
Чувствую, как он дышит.
Как поднимается и опускается его грудь.
Как под моей щекой глухо и ровно бьётся его сердце.
И это странно… Успокаивает.
После всего, что было. Крики, выстрелы, страх потерять его. Страх потерять себя.
Всё это ощущение кажется почти нереальным.
Я закрываю глаза.
И позволяю себе просто быть здесь. Как можно дольше.
Не знаю сколько еще проходит времени, но вот я чувствую, как Руслан слегка отстраняется.
Не резко.
Аккуратно.
Будто боится спугнуть что-то хрупкое, возникшее между нами.
— Аля, — его голос снова становится более сдержанным, привычным, — тебе пора спать.
Я поднимаю на него взгляд, а он снова отступает на шаг.
— Домработница оставила на кухне еду, если вдруг голодна, — добавляет он. — Поешь.
Он слегка мнется. И от него впервые веет неловкостью и даже каким-то смущением.
— А мне нужно… Навести кое-какие справки.
Руслан быстро отворачивается, мгновенно возводя между нами очередную стену.
Я сглатываю, стараясь не подавать виду, что меня это задевает.
— Да… Хорошо, — произношу я, но внутри уже поднимается упрямая мысль:
Ну вот.
Опять.
Он снова закрывается.
Снова уходит в себя.
Словно того, что только что произошло между нами и не было вовсе.
А может, он вообще передумал? Посчитал поцелуй ошибкой? Недоразумением? Моментом слабости?
Он ведь так и не объяснил в чем причина его резкого «я так не могу».
Я сжимаю губы, но ничего не говорю.
Просто киваю ещё раз, отворачиваюсь, беру свои вещи и выхожу.
Дом кажется непривычно тихим.
Я поднимаюсь наверх, почти на автомате, и первым делом захожу в комнату Лёвы.
Он спокойно спит. Так, как будто в этом мире нет ни страха, ни опасности, ни неопределенности.
Я подхожу ближе, аккуратно беру его на руки, прижимаю к себе.
— Мой маленький… — шепчу тихо, касаясь губами его виска. — Прости меня…
Голос предательски дрожит.
— Прости, что уехала. Что оставила тебя… С чужим человеком.
Я закрываю глаза, крепче прижимая его к себе.
— Я больше так не сделаю. Слышишь? Никогда.
Я осторожно укладываю его обратно, поправляю одеяло, задерживаюсь рядом ещё на пару секунд, словно боюсь отпустить.
А потом иду к себе.
В комнате все как обычно. Застеленная кровать, ночник в углу, и