Сердце бешено бьется. Я слышу его стук в ушах. Считаю шаги. Раз. Два. Три.
Ещё чуть-чуть.
Ещё.
Я останавливаюсь.
— Здесь, — говорю я и поворачиваюсь.
На секунду всё замирает.
Абсалам смотрит мимо меня.
И его лицо меняется.
Сначала в глазах вспыхивает непонимание, а потом я вижу, как он медленно всё осознает.
Видит машины, свет от фар и первые хлопнувшие двери людей Хамидова.
И я вижу, как в глазах Абсалама вспыхивает ярость.
— Ты… — начинает он, но не успевает договорить, потому что, видимо, инстинкты срабатывают быстрее.
Он резко разворачивается и бросается бежать. И в этот момент всё взрывается.
Первый выстрел разрывает тишину так резко, что я вздрагиваю всем телом. Потом ещё один. И ещё.
Начинается то, чего я больше всего боялась. Стрельба.
Я даже не сразу понимаю, кто её начинает. Но сейчас это уже неважно.
Я инстинктивно пригибаюсь, закрываю голову руками, но понимаю, что стоять здесь нельзя.
Руслан.
Мысль о нём пробивает сквозь страх.
Он там.
Один. Связанный. И люди Абсалама уже наверняка поняли, что это засада.
Я срываюсь с места и бегу обратно к ангару.
Пули свистят где-то рядом. Я слышу крики. Чьи-то команды. Шаги.
Я почти не понимаю, что происходит вокруг.
Просто бегу, стараюсь как можно быстрее достичь двери. Спустя пару минут, я забегаю внутрь.
Это место преобразилось всего за несколько мгновений. Из тихого холодного ангара, превратилась в поле боя из настоящих боевиков. Сейчас здесь много людей, и вместо привычного шума ветра за стенами, сейчас здесь слышны только крики и выстрелы.
Я оглядываюсь.
— Руслан!
Голос срывается.
Я не вижу его.
Паника поднимается волной.
Где он⁈
Я пригибаюсь и почти на четвереньках пробираюсь вдоль стены, стараясь стать как можно незаметнее.
Сердце колотится так, что кажется сейчас вырвется.
И вдруг я замечаю его. Сбоку. Почти у стены. Он всё ещё привязан, но уже наклонился вперёд, пытается что-то сделать с верёвками.
— Руслан… — выдыхаю я.
И ползу к нему.
Каждый метр даётся с трудом. Я чувствую, как по спине стекает холодный пот. Как дрожат руки.
Но я добираюсь.
— Аля⁈ — он смотрит на меня так, будто не верит. — Ты что тут делаешь? Я думал, ты…
— Ты с ума сошёл? — перебиваю я, почти шёпотом, но резко. — Как ты мог подумать, что я тебя просто брошу⁈
Мои пальцы дрожат, когда я начинаю развязывать верёвки.
А под пристальным взглядом Руслана это сделать ещё сложнее. Сейчас он смотрит на меня иначе. Не так как обычно. Привычный холод и отстраненность сменились на какую-то необъяснимую мягкость, и от этого мне становится одновременно и тепло и страшно.
Я чувствую его взгляд кожей.
Но не даю себе остановиться.
— Потом, — шепчу. — Давай потом. Надо уходить.
Верёвки поддаются.
Я помогаю ему подняться.
Он тяжело дышит, опирается на меня. Его вес ложится на мои плечи, и я едва удерживаю равновесие.
— Держись, — говорю я. — Всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо.
Я повторяю это больше для себя, чем для него.
Мы идём к выходу.
Медленно. Очень медленно.
Каждый шаг дается с усилием.
Он почти висит на мне, и я чувствую, как он слаб.
Но мы идём.
Я вижу свет выхода. Вижу, как люди отца Абсалама уже берут верх. Вижу, как где-то впереди падает он сам.
Абсалам.
На секунду всё будто замирает.
Крики, выстрелы, звуки сирен где-то вдалеке.
И вдруг все это прерывает оглушительный выстрел где-то совсем рядом.
Я поднимаю взгляд. Абсалам падает у входа в ангар, прижимая к себе пистолет.
Что случилось?
Я не успеваю ничего понять.
Только чувствую, как тело Руслана вдруг становится тяжёлым. Слишком тяжёлым.
— Руслан!
Он выскальзывает из моих рук и падает.
— Руслан⁈
Я опускаюсь рядом с ним.
И сначала не понимаю.
Правда не понимаю.
А потом вижу кровь.
Она быстро растекается по его одежде, по полу.
— Нет… — шепчу я.
Руки начинают трястись сильнее.
— Нет, нет, нет…
Я склоняюсь над ним, хватаю его за лицо.
— Руслан! Смотри на меня! Слышишь меня⁈
Я бью его по щекам, не сильно, но отчаянно.
— Не смей! Не смей закрывать глаза!
Он тяжело дышит.
Смотрит на меня.
Но взгляд уже мутнеет.
— Пожалуйста… — голос срывается. — Пожалуйста, держись…
Я чувствую, как слёзы текут по щекам, но даже не замечаю этого.
— Руслан! Не отключайся! Слышишь меня⁈
Мои руки сжимаются на его щеках, когда я пытаюсь вернуть его в реальность. Он смотрит на меня, его глаза все еще полны боли и недоумения. Я вижу, как его дыхание становится все более прерывистым.
— Руслан! Ты слышишь меня? Руслан!
Его бросает в дрожь, а на лбу появляются первые капли холодного пота. Я снова трясу его, надеясь, что это поможет, что он придет в себя, но вместо этого вижу, что он уже даже не пытается подняться.
Его губы дрожат. Он пытается что-то мне сказать, но даже это выходит у него плохо.
— Руслан! Руслан! Пожалуйста!
Его рука чуть дёргается, и прижимаюсь к нему ближе снова совершаю попытку поднять, но вместо этого слышу лишь его тихий, почти безжизненный шепот.
— Аля… Я… Я тебя люблю.
А потом его тело расслабляется, и я понимаю, что он окончательно теряет сознание.
Глава 47
Я не помню, сколько провела здесь времени. Не помню, когда снова взяла его за руку и даже не помню, как его провезли.
В памяти сейчас образовался огромный ком воспоминаний и ужасов, которые я пережила за последние пару дней.
Но сейчас все тихо. И только больничные стены и запах спирта напоминают мне, о том, что случилось в том Ангаре.
Я склоняюсь над ним, держу его за руку, и вдруг чувствую, как пальцы Руслана чуть сжимаются в ответ.
Сердце у меня внутри замирает.
— Руслан… — шепчу я, боясь спугнуть этот момент.
Его ресницы дрожат. И спустя минуту он, наконец, открывает глаза.
В груди у меня что-то трепетно сжимается, как будто меня резко вернули к жизни.
Он жив.
Он очнулся.
— Аля?.. — хрипло, почти не слышно.
Я киваю, не в силах сдержать улыбку, и осторожно провожу рукой по его лицу, по щеке, по виску, будто проверяю настоящий ли он.
— Я здесь, — тихо говорю я. — Всё хорошо.
Он смотрит на меня, как будто собирает реальность по кусочкам.
— Что… случилось? — его голос слабый. — Где Абсалам?.. Как ты?..
Я мягко качаю головой.
— Тише. Не надо сейчас об этом, — я стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, уверенно. — Всё