Белла привыкла думать, что нет ничего хуже смерти и бесчестия, но можно ли назвать таковой жизнь в доме некроманта? Носители магии смерти всегда держались особняком. Даже поклонялись не светлой Элве, а мрачному Терусу. По слухам, до сих пор приносили ему кровавые жертвы. Даже сходили с ума, не силах справиться с той ношей, что ложилась на их плечи.
Белла не считала себя одной из них, даже несмотря на открывшийся дар, вернее, проклятие. То, что случилось с ней, казалось странным стечением обстоятельств, не имевших отношения к некромантии, но стоивших ей чести и свободы.
— У тебя холодно, как в склепе, — посетовал Роджер. — Прикажи согреть вина со специями.
— Я недавно вернулся. Кроме меня, камин здесь никому не нужен. Спиртных напитков не держу и приказывать мне некому. Могу предложить чай с медом.
— Кто-то же тебе готовит. Я чувствую запах мяса.
Кристиан хмыкнул и промолчал.
Арабелла поймала себя на мысли, что тоже хотела бы знать ответ на этот вопрос. Видя окружение человека, можно многое понять о нем самом.
Вместо него ответила женщина. Она появилась в дверях кухни. Вышла, пятясь, дабы не повернуться к господам спиной.
— Кушайте на здоровье, благородные господа, — произнесла незнакомка с издевкой, — больше моей еды в этом доме вам не удастся попробовать. Я и сама не останусь здесь ни на минуту. Думала, и правда работу нашла, а тут такие непотребства творятся. Тьфу!
Она махнула подолом цветастой юбки, подхватила небольшую дорожную сумку и, не прощаясь, распахнула входную дверь. На мгновение задержалась, будто решала, стоит ли мокнуть под дождем или переждать какое-то время. Осенила себя обережным знаком и шагнула в темноту. Обернулась и прошептала, прикрыв рот ладонью:
— Бегите отсюда, милочка, пока не поздно.
Арабелла была бы рада последовать этому совету, но не могла. Стоит ей отойти достаточно далеко, как тонкий металлический ошейник, будто маяк для корабля, приведет к ней хозяина. Судьба всех беглых рабов одинакова — смерть. Неважно, что стало причиной бегства, раб — вещь, а у вещи не может быть ни чувств, ни мыслей, ни желаний.
— Хорошо, — вновь заговорил Роджер, — если в этом доме мне не рады…
— Я предложил тебе чай, — парировал Кристиан.
— Если мне не рады, то не смею тебя задерживать.
Гость вышел первым. Окинул прихожую взглядом. На Арабеллу смотрел не дольше, чем на ящик с деревянными кольями, что стоял у камина. Поправил плащ.
— Родж, ты ничего не забыл?
Кристиан оперся о дверной косяк, сложил руки на груди. Черная рубашка натянулась на плечах.
— Нет, — улыбнулся Роджер, впервые на памяти Беллы. — Меня ждет Западный утес, а тебя нескучный вечер или ночь. — Он кивнул в сторону Арабеллы. — Развлекайся.
Лорд Эриас задержался на долю секунды. Театрально хлопнул себя по лбу, будто только теперь вспомнил нечто важное. Поманил Беллу.
На мгновение она подумала, что Роджер заберет ее с собой. Он не жалел ее, но ограничивался резкими словами и ни разу не поднял руку. Рядом с ним было привычно — тревожно. О том, чего ждать от некроманта, оставалось только догадываться.
— Не бойся, — добавил лорд Эриас. Улыбка удивительным образом преобразила его хмурое лицо. Даже черные глаза так не пугали. — Право жизни и смерти передаю Кристиану Эриасу. Да будет магия тому порукой, а Элва и Терус свидетелями.
Ошейник стал чуточку теплее и вдруг опалил холодом. Арабелла вскрикнула. Схватилась руками за металлический ободок, не давая ему соприкоснуться с нежной кожей шеи.
— Все, теперь она твоя, — добавил Роджер. — Не благодари.
Он коснулся лба пальцами правой руки, по-военному отдавая честь, и исчез за дверью. Белла едва не бросилась следом за ним, но вовремя вспомнила, что теперь у нее новый хозяин.
— Еда на кухне. Лечь можешь в гостиной, — произнес Кристиан. — Утром отправлю тебя обратно.
Слова звучали так просто, обыденно, словно он не о человеке говорил, а о вещи. Впрочем, разве могла рабыня рассчитывать на другое отношение?
В памяти тут же вспыхнули картины недавнего прошлого: рудник под палящим солнцем, открытый всем ветрам, пыль, что оседала на одежде, коже, проникала в легкие, постоянные угрозы надсмотрщиков. Руду приходилось просеивать через специальное сито, чтобы не потерять ни одного магического камня. К концу дня поясницу ломило так, что проще было ходить, скрючившись, чем терпеть боль. Руки тряслись. Ложка норовила выскользнуть и опрокинуть миску с безвкусной похлебкой. Изгрызенные то ли молью, то ли мышами одеяла, видимо, ни разу никто не стирал. Они вызывали чувство брезгливости, но больше укрыться было нечем.
Единственной возможностью хоть как-то выжить в этих условиях оставалось смирение. Чем тише и незаметнее раб, тем меньше к нему внимания.
Был еще один путь, на который некоторые ступали от отчаяния, — постель главного смотрителя рудника. Грехем никогда не принуждал. Он ждал, пока жертва не сломается и не примет его предложение. Делал поблажки, кормил чуть лучше, а после выбрасывал за ненадобностью, если любовница наскучила ему или позволила сказать лишнее слово.
Арабелла провела на каторге месяц, прежде чем получила приглашение поговорить. Ее не насторожило ни разрешение посетить купальню в середине недели, ни простое, но чистое платье, в которые ей было приказано переодеться, ни ужин, за которым она застала Грехема. Об остальном и думать не хотелось. Если бы не внезапное появление Эриаса, ничем хорошим для нее этот вечер не закончился бы.
— Как хочешь.
Усталый голос Кристиана вернул ее в реальность. Собрав волю в кулак, забыв о гордости, Белла попросила:
— Пожалуйста, позвольте мне остаться. Я готова на все.
Глава 4
— На все? — переспросил Кристиан. — Я бы на твоем месте не разбрасывался такими обещаниями.
И снова ни одной эмоции в голосе, словно говоривший сам был призраком. Но, в отличие от лорда Эриаса, маг смотрел на гостью, а не в сторону, хотя вряд ли сочувствовал ей.
— Но вы не на моем месте! — воскликнула Белла и опустила глаза. Сжала руки в кулаки. — Вы не на моем месте.
— Иди на кухню, утром поговорим, — ответил Кристиан, проигнорировав ее выпад. — Если хочешь чего-то добиться, привыкай…
— Я буду послушной, господин.
Обещала не столько ему, сколько себе. Не в ее положении показывать характер. С другой стороны, если сразу проявить слабость, никто после не станет с ней