– Хреново ты успокаиваешь, Сундук. Мне эта свадьба уже сегодня поперек горла стоит, а если каждый день будет повторяться, то я вообще в петлю полезу. А ты… Не знаю я, что с тобой тогда будет, но точно ничего хорошего. – Ответил я поплывшему внутреннему голосу, безуспешно пытаясь отодвинуться от Наташиной груди.
Разговор
Наташа, положила свои сильные руки мне на плечи и не давая отлипнуть от стенки, разгорячённо дышала мне в лицо.
– Рома, я так рада, что ты решил вернуться ко мне. Ты не на секунду не пожалеешь об этом. Даже если ты сейчас сомневаешься в наших чувствах, то я покажу тебе, что такое настоящая любовь. Ты будешь самым счастливым мужчиной на свете. Моим мужчиной. Первым и единственным.
Я не понял, когда и куда я уходил, чтобы сейчас вернуться. Не могла же Наташа наши поцелуи на дне рождения Севы спутать с отношениями? Или могла?
Да хрен его знает! Главное сейчас не это. Наташа говорила мне, наверно, давно продуманные, но очень искренние слова о своей любви. Она, как любая девочка, уже ясно видела всю нашу долгую счастливую жизнь. С красивыми, умными детьми, идеальным мужем в моем лице и смертью в один день через сто лет.
Блин! Как мне Наташу из придуманного мира вернуть на землю и при этом не обидеть? Как ей объяснить, что наши поцелую на днюхе ее братишки ничего не значат? Как донести до Натахи, что я еще не встретил девушку, в которую безоглядно влюблюсь и буду сам бегать за ней?
«Не встретишь ты такую никогда. Бери что дают».
– Сундук, блин! Задрал ты меня уже своим военно-морским юмором. Ведешь себя как сваха, а сам ведь знаешь, что мы должны не тебя-меня счастливым сделать, а Натаху как-то успокоить. Выкружить, чтобы она не на меня, а на кого-то другого смотрела. На Вадика, например. О! Вадик! Точняк! Он сам сказал, что Наташку любит. Осталось только Наташу уговорить.
– Наташ. Это... Как бы сказать... Ну мы же молодые еще. Зачем нам сейчас эта любовь-морковь? Да и сама знаешь - я товарищ ненадежный. Сегодня одно на уме, а завтра другое совсем. Может, давай попозже замутим или кто-то другой тебе лучше подойдет? Вадик, например?
«Придурок!» – Раздался голос в голове.
– Придурок. Ты что несешь, Рома? – Взъярилась Наташка.
Блин, они что других слов обо мне не знают?
– Да ничего я не несу. Наташ, ты пей поменьше, пожалуйста, и все будет нормально.
«Ну ты и…» – Сундук высказал много нехороших слов, о том, что я самый тупой человек на свете.
– Рома, я тебя ненавижу! Ты просто моральный урод какой-то! – Наташа, кажется, не знала плакать ей сейчас или въехать мне по роже.
– Хорошо-хорошо Наташ. Но ты все равно завязывай бухать, пожалуйста, а то привыкнешь еще. – Воспользовавшись тем, что грудь Натахи ослабила напор, я вдоль стенки на всякий случай отодвинулся подальше от девушки.
– Это не наша свадьба, и ты мне не жених, понял? – Припомнила Натаха мои недавние слова.
– Так что отвали от меня! – Постояв немного в растерянности, прокричала Наташа и всё-таки, решив расплакаться, убежала в зал.
Я остался в закутке выслушивать ной Сундука, а Наташка вернулась к столу. Села на свое место за столом, рядом с невестой, уверенным движением замахнула Серегину рюмку водки, а потом уткнулась лицом в ладони и некрасиво заревела в голос, приговаривая, – За что он так со мной?
– Ты чо натворил, Романыч? Чо Наташка ревет как белуга на всю кафеху? – Злой как черт Серега вышел из-за стола ко мне навстречу.
– Я-то здесь при чем? Чо, вы на меня все катите целый день? То не так, это не эдак. Крайнего нашли, что ли? Я попросил Наташу много не пить и все. Что я не так сделал? – Возмутился я.
Серега, наверно, понял, что неправ, немного сдулся и, положив мне руку на плечо извиняющимся голосом, сказал:
– Ладно, Ром. Не серчай. Погорячился я мальца. Весь день на нервах, должен понимать.
– Ладно, проехали.
– Братан, будь другом, возьми машину, серую «Волгу», водиле скажи, что я попросил, и отвези, пожалуйста, Наташу домой.
– Я тоже поеду. – Влез в разговор пьяненький Вадик. – Я дорогу покажу.
– Хоть ты меня не зли. Устроили мне тут. Вы или бухайте, или отношения с девушками выясняйте. А не все сразу. Сиди ровно, короче. Можно подумать – Рома не знает, где Наташка живет. – Прорычал Серега на сразу же поникшего Вадика, подталкивая меня в сторону двери.
Отказать Сереге в день его свадьбы я не мог и покорно поплелся к машине. Через несколько минут появились и девчонки, уговаривающие ревущую Наташку сесть в машину.
Наташка забралась на заднее сиденье, громко хлопнула дверью и еще долго бурчала что-то злое, заливая свою кофточку слезами, смешанными с тушью. Я сидел впереди, рядом с водителем и не прислушивался к ее словам, но стопудово – она в мой адрес ругалась. Наконец, громкий плач сменился всхлипываниями, и Наташа, похоже, вырубилась. Дошла все-таки водка до нее.
Будить девушку я не стал. Пусть покемарит немного, пока едем, может, отойдет чутка. Да и о чем сейчас с ней говорить? Что я от нее услышу, кроме претензий и оскорблений? Ну а, если разобраться, то в чем я реально виноват перед Наташей? В том, что на днюхе Севы ответил на ее поцелуй?
«Не кори себя Малой. Как можно не ответить на поцелуй такой девушки? Я вот смотрю на нее и думаю: а ведь мы с тобой счастливчики. Что-то я не вижу, чтобы других твоих друзей кто-то особо любил, а у тебя и Танюша, и Наташа. Обе просто конфетки. Хоть и разные девчонки, но мечта любого мужчины и, кажется, действительно любят тебя. А ведь это, наверное, не последнее наше задание от бабушки».
– А вот сейчас ты снова ни хрена не успокаиваешь. Какие еще задания? Мне бы с Наташкой разобраться. И на фига я с ней тогда целовался?
«Насчет обязанности после поцелуя сам посуди. Если первый же