Аккуратно, чтобы не испугать спящего повелителя полосатой рейки, перекрывающей въезд, постучал в окошко.
– Здорово, отец.
Дед спал чутко и тут же откликнулся:
– Ночь двести рублей, сутки триста.
– Нормально, по-божески, но я по другому делу.
– Ночник в поселке, пойдешь прямо и увидишь, как он слева светится вдоль дороги.
– Знаю, был уже, – пробурчал я, вспоминая, как ездил туда тариться перед шашлыками.
– А чо не спишь, если уже был? – дедок окончательно проснулся и теперь удивленно меня разглядывал, не понимая, что еще может интересовать ночью нормального человека.
– Тут такое дело. Товарищ у меня должен был уехать минут десять-пятнадцать назад. Вот хочу узнать, выехал уже или нет еще.
– Машина какая?
– Не знаю, – загрустил я.
– Понятно, – проницательно, этак по-ленински прищурился дедок.
Охранник лениво листанул журнал с корявыми рукописными записями, лежащий перед ним.
– Выезжала иномарка минут пятнадцать назад. Мужик приехал час назад, и сразу обратно собрался выезжать, хотя за сутки заплатил. Я ему: «Давай деньгу верну, сейчас возвратом оформим», а он: «Не надо ничего, открывай быстрей». Ну не надо так надо.
– Понятно. Спасибо, дедушка.
– Слышь, внучок, – дед снова хитро улыбнулся. – Там еще девушка была, странная.
– А что с ней не так? – Встрепенулся я.
– Так мужчина этот хотел один уехать, а она вот встала прям здесь, – дедок махнул рукой на шлагбаум, – И стояла молча перед машиной, как памятник. Смотрела на фары и с места не сходила, пока он ее не усадил к себе.
– Ага. Ну хорошо.
– Не знаю. Может, кому и хорошо, но ребятишки эти, похоже, поругались крепко.
– Понятно. Пойду я.
– Поди-поди. И это… Не хулигань тут. Выпей рюмашку и ложись. В жизни всякое бывает. Сегодня вроде потерял, а завтра выяснится, что избавился.
Я пошел обратно к себе, вернее снова погрузился в какие-то гадкие тяжелые мысли, а ноги, не надеясь на умственно отсталого хозяина, сами приняли решение идти в номер.
По дороге снова встретил «спортсмена». Стоя в пятне свете под фонарем он молча курил, несмотря на запрет курения на территории санатория, и явно поджидал меня. Ну что вот пристал как банный лист? Мне до того хреново на душе, что, если бы горец драться полез, я даже отбиваться не стал бы.
– Уехала?
Я понял, что он про Алесю спрашивает.
– Да.
Абрек помолчал, затягиваясь сигаретой.
– Забей. Другую найдешь. Их много здесь. Везде много.
– Ладно. – Спорить совсем не хотелось. Хотелось лечь и укрыться с головой пахнущим хлоркой санаторным одеялом.
– Слышь! Это… Спасибо. – Джигит еле выдавил из себя последнее, наверное, очень непривычное слово.
– Не понял сейчас. За что спасибо?
– Что не стуканул про шашлыки. Сегодня стрелка была с твоим другом. Предъявили нам беспредел. Если бы ты вложил, то было бы совсем плохо. Так тоже плохо вышло, но нормально. Пойдет.
– Да, не за что. – Я понял, что он говорит про встречу, на которую звал меня Дроня. Я уже забыл про это. После всех событий казалось, что утро было очень давно, примерно месяц назад. Значит, переговоры состоялись, но расспрашивать, как там все прошло, не было никакого желания. Вот вообще пофиг на все их терки. Какая мне разница, кто будет сидеть в холле, джигиты или боксеры? Я туда в любом случае больше не пойду.
Абрек безразлично пожал плечами, типа ему вообще по барабану, не за что так за что. Щелчком отправил сигарету в ближайшие кусты, и, наверно решив, что теперь совесть его чиста и он мне ничего не должен, вразвалочку двинул в сторону Алесиного корпуса. Вернее, в сторону корпуса, в котором раньше, очень давно, жила чудесная девушка Алеся.
Я тоже пожал плечами и снова ушел в себя, позволив ногам добрести до номера. Только рухнув в незастеленную кровать, еще пахнущую Алесей, и как давно уже хотел, накрывшись с головой одеялом, я подумал, что, наверное, надо было тоже поблагодарить «спортсмена». Не поленился, пришел, достучался, сказал, что Алесю муж ищет.
Хотя, может и не за что благодарить-то.
«Надо было спасибо сказать. Если бы он не пришел, все было бы гораздо хуже».
Сундук вернулся
Голос моего персонального призрака, выдающего себя за умирающего меня в будущем, раздался в моей голове даже как-то обыденно. Будто мы с ним разговаривали о всяких пустяках пять минут назад и вот решили продолжить прерванную беседу.
– А что было бы, если абрек не пришел?
«Плохо было бы».
Сундук помолчал, явно проверяя, можно ли говорить про еще не наступившие события или бабушка не дремлет, и мы снова огребем за разговоры о будущем.
«Ого. Даже голова не начала болеть. А то раньше даже за описание рубашки, в которую ты будешь одет через неделю, по затылку прилетало, как будто кувалдой огрели».
– Может, просто то, что было у тебя по жизни - больше не мое будущее? Поэтому говори - не говори, я не смогу этим воспользоваться?
Сундук удивленно присвистнул.
«Малой, да ты на глазах растешь. Такую теорию завернул, что где там простым смертным, не знакомым с положениями пространственно-временного континуума».
– Оспадя, как хорошо-то, оказывается, без тебя было, Сундукевич. Никто не умничал, слова непонятные не говорил. Вообще, все было просто и понятно. Если нравится – целуешь, если не нравится – бьешь. Но тут пришел Сундук, и начались непонятки.
«Судя по тому, какую ахинею ты несешь, дела у нас совсем плохие, да?»
– Ну, есть такое. Ничего хорошего пока не случилось. Помнишь, была Светлана Александровна? Та, которую ты геранью обозвал, а меня шашлычником? Так вот, уехала она. Женщина она была роскошная, и разбежались мы с ней по-людски, без претензий, но я так и не въехал, это была моя жизнь, или я опять твои носки донашивал.
Сундук заржал так, что уже я начал бояться, как бы голова у меня не раскололась. Неприятно это, когда нет настроения, а кто-то гогочет внутри тебя так, что аж уши закладывает.
«Ну Малой, нашел с чем сравнивать. Я же тебе не старший брат, чтобы вещи за мной донашивать. Слушай, если серьезно, то мне кажется, что с некоторых пор ты начал жить автономно».
– Ты вообще не можешь нормально разговаривать? Без выпендрежа, обычными словами.
«Падай на корты, побакланить надо. Так