– Блин, неужели я тоже стану таким болтуном? – чуть не застонал я.
«Ладно. Перегнул малеха. Мне трудно нащупать тот лексикон, который подходит для нашего общения».
Сундук помолчал, наверно подбирая понятные слова.
«Так вот. Малой, мне кажется, что наши жизни стали разъединяться. Если раньше начало твоего общения с любой из девушек, Таней, Наташей или Люсей, было повторением моей жизни, а уже потом события развивались по другому сценарию, то сейчас все по-другому. Тогда ты исправлял мои ошибки в какой-то другой, запасной реальности, не в той, в которой жил я. Тебя даже могло закидывать в один и тот же день по несколько раз».
– Ага. День барсука.
«Барсука так барсука. Даже спорить с тобой не буду за сурка. Так вот, теперь нет барсука».
– Сдох падла?
Сундук тяжело вздохнул.
«Отстань от животного. Главное, что теперь у тебя полностью своя судьба. Если говорить проще, то ты раньше как бы ехал по моей лыжне, а сейчас пробиваешь свой путь. Сам решаешь то, где он пройдет, по горам крутым или долам пологим, с какими людьми ты будешь общаться по дороге. Я на это уже не могу повлиять. Может и бабушка не может, но это не точно».
– С чего ты это взял? – задумался я над словами Сундука. От волнения я даже сдернул с головы одеяло и сел в кровати. То, что говорил, этот внутричерепной умник, было очень важно для меня. Очень-очень важно. Его слова означали, что, может быть, я действительно стану настоящим человеком, а не тем непонятным типком, появившимся на свет несколько месяцев назад, для исправления ошибок молодости Сундука.
«Сам смотри. Твою Шамаханскую царицу я знать не знаю. Нет, по телеку видел, конечно, ее клипы, но в жизни точно не встречался. Я бы запомнил роман с разбитной певичкой. Клипы, в которых она прыгала полуголой, с утра до ночи крутили по всем каналам».
– Не груби, а.
«А ты не включай обижалку, а слушай дальше. С мысли сбил, герантофил-шашлычник».
– Сундук, я ведь узнаю, что эти слова значат.
«Когда это еще будет», – Отмахнулся отчаянный дух. Знает гад, что я ему ничего не могу сделать без вреда для себя. – «Так вот, получается, что ты абсолютно самостоятельно завел отношения, близкие, между прочим, такие отношения с другим человеком. А что это значит?»
– Вот бесишь сейчас.
«А это значит, что в судьбе Светланы свет Александровны был именно ты, а не я. Понимаешь ты это или нет, балбесина?»
Я не стал заводиться за балбесину и попытался разобраться в словах, которые скажу сам себе лет тридцать.
Что у нас получается? Я всегда заменял Сундука, когда нужно было изменить события в его прошлой жизни. То есть я действовал за него, так как должен был поступить он, если бы не был такой скотиной.
«Я все слышу, вообще-то».
- Это тебе за балбесину, герань и шашлычника. Отвали, Сундук, дай подумать.
Своих поступков у меня не было, и значит, если бы я исчез, то это никого бы и не коснулось, потому что это и был не я, а Сундук. Получается, что если в жизни Светланы Александровны не было Сундука, то значит там был именно я?
«Все верно!»
– Слушай, в реанимации наверно уже ужин раздают через трубочки, а ты здесь трешься, подслушиваешь, что я думаю!
«Чтоб тебя так кормили, придурок. Тьфу-тьфу. Ладно, забей. Вывод ты правильный сделал, Малой. Теперь тебя не изъять из бытия, потому что в жизни других людей существуешь именно ты, а не я. И это я еще не говорю про Алесю!»
– А что по Алесе?
«Как тебе объяснить? Алеся мне очень нравилась. У нас с ней все было, конечно, по-настоящему. Романтика, поцелуйчики под Луной, потом постель и все такое. Но, во-первых, все было по-другому, несерьезно как бы, что ли. Нет, взаимная симпатия, конечно, была, но не как у вас, без разговоров и обсуждения сокровенных тайн. Так, курортный роман, а не любовь. А во-вторых, и кончилось у нас все по-другому».
Это занудливое приведение опять замолчало. Выдержку он мою испытывает, что ли?
Сундук почувствовал, что мое терпение на исходе: «Как ты говоришь: не кипишуй? Вот и не кипиши. Нам надо о многом спокойно поговорить. Поэтому подожди пока про Алесю спрашивать. Давай сначала про бабушку, потому что по-другому тебе будет непонятно. Пока даже я понимаю, что происходит».
– А что с бабушкой не так? Ты с ней виделся? Как она? Не лютует? – засыпал я вопросами приведение, которое, бросив тушку в реанимации будущего, слоняется по разным временам, как алкаш по пивнушкам.
- И вообще, ты где столько пропадал? – опомнился я, что так и не спросил, почему Сундукевич так долго не появлялся.
«Вот, молодец, пошли правильные вопросы, важные. Нет, про Алесю тоже важные, но сначала выслушай про бабушку, иначе не поймешь, что я хочу донести до тебя».
– Валяй про бабушку, – неохотно согласился я. Вот вечно Сундук так. Начнет про одно, лопочет что-то непонятное, а заканчивает уже совсем про другое. Когда успел переобуться и перескочить на другую тему – непонятно даже мне. Сильно наверно бедолагу жизнь потрепала и все по голове, раз не может базар в одном русле держать. Ничего удивительного, что теперь в реанимации лежит. С такими дурными замашками мог и из морга уже вещать, Левитан хренов.
Базар вокзал
«Так вот. Про бабушку значит».
И опять заглох. Прошло несколько минут, а этот придурошный в моей башке так и не подает голос.
– Сундук, блин, задрал ты уже, ну сколько можно кота за орехи тянуть, говори, если начал, – все-таки взорвался я.
«Да подожди ты. Я думаю. Слушай, Малой, а ведь получается, я теперь все могу тебе рассказывать».
– Что все? Ты и раньше вроде мел помелом все подряд. Как сломанный фонтан, который хрен включишь, а если вдруг включишь, то потом хрен заткнешь. Ты можешь толком объяснить, нормальными словами и не пропадая после каждого предложения на полчаса?
«Попробую, но серчай, сам толком еще не разобрался. Я имею в виду информацию про свое будущее. То, которое для тебя будущее, а для меня уже прошлое. Помнишь, раньше я не мог говорить о тех событиях, которые для тебя еще наступили. Мы с тобой установили это экспериментальным путем еще в самом начале нашего общения. Получается,