Собственноручно, к слову.
Ульяна как-то странно усмехается, головой качает.
— Ну, по крайней мере у меня есть шанс его позлить и отыграться.
— В смысле?
— Он придет в бешенство, как только тебя увидит.
Я сначала открываю рот, чтобы прокомментировать ее замечание, но так и не придумываю, что сказать.
— Ты имей в виду, что Смолин не самый приятный в мире человек. Я не преувеличиваю.
Она говорит и одновременно поднимает трубку телефона, нажимает комбинацию из трех кнопок и ждет.
— Да! — даже сидя на достаточном расстоянии, я слышу раздавшийся из трубки рев.
Серьезно?
Ульяна закатывает глаза и в ровной, отточено холодной манере, произносит:
— Вячеслав Павлович, кандидатка на должность вашего личного помощника…
— Я жду, — рявкает снова, так же громко, как и в первый раз, и, видимо, кладет трубку.
Это что сейчас такое было?
Глава 3
Мария
— Главное, четко отвечайте на все поставленные им вопросы, — инструктирует меня Алена, девушка с ресепшена, когда, поднявшись на лифте на одиннадцатый этаж, мы оказываемся в большом светлом фойе.
Осматриваюсь, за одной из стеклянных перегородок замечаю небольшую зону отдыха с кухонным уголком. У больших панорамных окон располагаются несколько столиков и кресел.
Уютно так, как будто даже по-домашнему.
Но внутри никого, и вокруг царит практически мертвая тишина.
— Нам сюда, — Алена снова привлекает мое стремительно рассеивающееся внимание.
Она указывает на широкий коридор за большими и кажущимися очень тяжелыми стеклянными дверями.
Я киваю, иду следом за девушкой.
— И еще, ни в коем случае ему не перечьте, иначе ваше собеседование закончится раньше, чем вы успеете моргнуть. Вы меня слушаете?
— Не перечить, отвечать на вопросы, да я поняла, хватит, пожалуйста, нагнетать, — прошу, стараясь сохранять спокойствие.
Я еще не отошла от того, что услышала в кабинете Ульяны.
Алена больше ничего не говорит, просто ведет меня вдоль коридора до самого его конца и открывает передо мной дверь в приемную моего потенциального начальника.
— Подождите тут, — командует и, стуча своими высоченными шпильками, направляется к кабинету.
Стучится, после резкого “да” скрывается в кабинете.
Следом раздаются голоса. Примерно через пять секунд в приемной снова появляется Алена, придерживая для меня дверь, девушка жестом приглашает меня войти.
Делаю глубокий вдох, несколько раз моргаю и, напомнив себе о том, что ничего не теряю, выпрямляюсь и вхожу в заветный кабинет с гордо поднятой головой.
Алена, надо заметить, мгновенно ретируется, оставляя меня наедине с…
Первое, на что я обращаю внимание — внешность сидящего за столом мужчины. От неожиданности на секунду даже теряю контроль и открываю рот.
Я ожидала увидеть кого-то солидных лет, с благородной сединой на висках, густыми бровями, поплывшим, немного отечным лицом и округлившимся пузиком. И уж точно не предполагала встретиться лицом к лицу с полной противоположностью созданного в моей голове образа.
Человек, сидящий передо мной и нервно дергающий свой несчастный галстук, в попытке то ли завязать его, то ли наоборот стянуть с шеи, выглядит совсем не так, как я его себе представляла.
Ни о каком возрастном персонаже с сединой и пивным животиком речи и близко не идет. На первый взгляд мужчине около тридцати пяти лет, у него густые темно-русые волосы, большие глаза, ровный нос, острые скулы и в целом, почти идеальный профиль. И как-то вот этот молодой, подтянутый мужчина, так сказать в самом расцвете сил, никак не вяжется у меня с образом хамоватого и невменяемого второго лица в компании, каким мне его описывали.
Не вяжется ровно до тех пор, пока он не открывает рот.
— Так и будете стоять и таращиться на меня или уже соизволите сесть? — обращается ко мне резко, при этом продолжая бороться с галстуком и не соизволив даже взглянуть в мою сторону.
— Так я не у себя дома и сесть мне пока никто не предлагал, — отзываюсь в его же манере.
И лишь когда он, наконец забыв о своем галстуке, поворачивается ко мне лицом, понимаю, что только что сделала то, чего меня настоятельно просили не делать всего каких-то пять минут назад.
Мне просто стоило прикусить язык, взять его под контроль мозга, хоть раз в жизни, и просто сесть в кресло. Вместо этого, судя по медленно багровеющему лицу напротив, я только что нажила себе проблем всего одной, необдуманно брошенной фразой.
А впрочем, не надо было хамить.
В кабинете повисает тишина. В самом деле красивое лицо мужчины искажается уродливой гримасой, полной презрения и злобы. Покрывшись красными пятнами, он вперяет в меня уничтожительный взгляд.
— Они там совсем охренели, что ли? — взрывается, продолжая убийственно на меня пялиться.
Пока я пытаюсь понять, связана ли его бурная реакция с моим чересчур острым языком, он хватается за телефон.
— Вы мне кого прислали? — рявкает в трубку так, что мои несчастные перепонки начинают вибрировать. — Ей лет сколько? Пятнадцать?
Так вот что его смутило. Нет, спасибо, конечно, за своего рода комплимент, но зачем так орать?
— Вы там совсем страх потеряли? — продолжает сокрушаться, а я начинаю привыкать к генерируемым им децибелам. — Мне нужно все разжевывать? Всему отделу не пришло в голову, что мне не нужна малолетка? — отчитывает кого-то на том конце, периодически косясь на все еще стоящую меня.
А вот это обидно было сейчас.
Мне, вообще-то, двадцать уже… Почти.
И я все, конечно, понимаю, но с каких пор оценивать человека принято только исходя из количества прожитых им лет? У меня, может, жизненного опыта поболее, чем у этого индюка напыщенного.
— Я вообще-то еще здесь и все слышу, — зачем-то напоминаю о себе.
Ой, Маша, ничему тебя жизнь не учит. Язык — твой единственный враг.
Мужик резко замирает, смотрит на меня, на мгновение в выражении его лица появляется что-то, отдаленно напоминающее удивление. И почему всегда это выражение… У всех.
Из трубки еще доносится голос, полагаю, принадлежит он Ульяне, но Смолин, уже не слушая, просто кладет ее на место.
С десять секунд мы молча тараним друг друга взглядом. Я буквально каждой клеточкой своей кожи чувствую на себе давление, но упрямо продолжаю выдерживать на пронзительный, полный недовольства взгляд.
Я, знаете ли, тоже с характером, и долго так могу.
— Сядь, — вдруг приказывает, нарушая тишину.
Ого.
Я тороплюсь с выводами, или этот раунд за мной?
Неистовым усилием воли давлю в себе желание победно улыбнуться.
Первый шаг, правда, получается неуверенным, следующие даются проще. Туфли на привычном каблуке вдруг становятся жутко неудобными, словно не лодочки