7 часов назад.
Городская больница в городе Магалис.
Добившись от Андре подтверждения прибытия вместо него несуществующего помощника, Люк без сожалений избавился от жертвы, а затем несколько дней изучал медицинские тонкости, чтобы не выдать себя на встрече с Абацо. Теперь же, сидя напротив Колина, киллер уверенно смотрит ему в глаза, скрывая пистолет под широкой плотной рубашкой.
Врач же, заметив не по погоде тепло одетого гостя, с тревогой вертит его документы в поисках малейшего повода отказать, но до сих пор не находит ни одной серьезной причины.
— У месье серьезная операция, — объясняет Люк после очередного неудачного звонка главврача Андре. — Очень важный человек попал в аварию, и мой руководитель должен быть там.
— И когда он планирует прибыть? — желая протянуть время, спрашивает Абацо. — Мы уже начали процедуру вывода из комы.
— Завтра днем, — уверяет киллер, не показав ни малейшего волнения. — Пока же я лично хочу оценить состояние пациента.
В ответ Абацо встает и направляется к шкафу, чтобы достать папку с историей болезни, но Люк останавливает его.
— Вы прислали отчет месье Жюдису и все, что известно ему, известно и мне. Нас интересуют свежие данные. Нужен очный осмотр.
Следом на телефон главврача поступает звонок, и строгий голос сообщает Колину, что злоумышленника, пытавшегося проникнуть в дом Эвана, несколько дней назад опознала Вивьен, а сейчас он находится в тюрьме, так что не представляет никакой опасности.
Услышав это, главврач прощается и, еще раз осмотрев гостя наконец принимает роковое решение провести Люка к его будущей жертве.
— Что ж, месье Бинош, прошу за мной, — говорит он.
Через пять минут киллер, облачившись в медицинскую одежду в комнате для персонала и сумев при этом скрыть пистолет, оказывается на пороге палаты Эвана, но не входит первым, а сперва пропускает внутрь Колина, чтобы избавиться сразу от обоих врагов. А после тишину нарушают два глухих хлопка.
Медсестры не придают им значения и пребывают в полном неведении о том, что случилось до тех пор, пока Рита не входит в темную палату и створкой двери не упирается в чью-то окровавленную голову.
В последний месяц моя жизнь состоит из череды признаний в любви, тайн, опасностей и расставаний, но, похоже, я, как никогда, близка к тому, чтобы невольно разорвать этот круг.
И я все больше убеждаюсь в этом, когда вместо сеньора Абацо меня встречает Рита и взволнованно ведет прямиком в палату Эвана, наспех накинув халат мне на плечи.
— Прошу вас, скажите, что произошло? — молю я, схватившись за ручку двери.
— Идемте, сеньора, — просит она, приоткрыв дверь в комнату, погруженную в полумрак.
Я с опаской заглядываю внутрь, стараясь унять дрожь и сильный стук сердца, и вдруг вижу Лекса, стоящего рядом с кроватью, а неподалеку двух медсестер, оттирающих бурое пятно на полу у порога.
Но сильнее всего меня шокирует даже не это, а внезапное появление отца за спиной.
Обычно он выглядит очень аккуратно, но темные круги под глазами, взъерошенные волосы и местами помятый плащ красноречиво говорит о том, что он плохо спал в последнее время и сильно спешил, чтобы прибыть сюда.
— Здравствуй, дочка, — виновато произносит он и склоняется, чтобы обнять меня.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, почувствовав его прерывистое дыхание.
— Прилетел защитить тебя. Я знал, что этот мерзавец Уолдер не остановится.
— Что? — с непониманием переспрашиваю я. — Чья это кровь?
— Люка, — отвечает папа и проходит в палату. — Он все это время работал на Кларка и пришел сюда под видом помощника, подставив местного жителя. Мы прибыли вовремя.
— Боже, — протягиваю я, представив, что могло бы случиться, если бы отец не успел. — А как сеньор Абацо? Где он?
— Не волнуйтесь, он на операции, — говорит Рита и, дав указание другим медсестрам выйти, продолжает: — А с сеньором Идальго все будет хорошо.
— Не обнадеживайте меня, — всхлипывая, говорю я и сажусь рядом с любимым.
— Мы начали процедуру вывода вашего супруга из комы, и вскоре он откроет глаза, — уверяет Рита.
— А пока ты сможешь побыть с ним и почитать, — вторит ей отец, достает из сумки планшет и показывает мне последнюю страницу моего романа. — Мама передала его. Мне понравилась последняя строчка.
— Пока смерть… — предполагаю я, не глядя на экран.
— Смерть? — удивляется отец. — Нет, Вивьен, жизнь.
После пережитого за последнего время я почти ничего не понимаю, но от взгляда на последний абзац, не могу сдержать слез.
И в этот раз они льются не от горя, а от счастья.
“Пока смерть не разлучит их, но это случится в глубокой старости, когда они вырастят детей и внуков, прожив прекрасную, полную красок жизнь” — написано в конце.
— Это дописала мама? Поверить не могу…
— Прости, Вивьен, — вдруг говорит отец, сев рядом. — Мы ошибались. И в первую очередь я. Знаю, что сделал много плохого, но я по мере сил постараюсь исправить то, что могу. Ради нашей семьи и вашей, дочка. Эван скоро очнется, и все будет совсем по-другому, обещаю.
Эпилог
2 месяца спустя. г. Руэнде. о. Коста-де-Пальма.
Наконец, эти страшные, беспросветные дни в прошлом!
Мелькая в окнах автомобиля, пока мы не выезжаем за пределы Магалиса, воспоминания о них еще некоторое время тревожат нас обоих, но вскоре окончательно гаснут, уступая место синему небу, теплому солнцу и любви, что читается в глазах Эвана даже на расстоянии.
Сегодня мы улетаем в Европу, чтобы провести там незабываемый медовый месяц, однако, перед этим любимый решил показать мне наш будущий дом, чьим обустройством он тайно занимался последние две недели.
— Мы почти на месте, — загадочно говорит он, заметив, что я ерзаю от нетерпения.
— Для чего ты попросил меня так нарядиться? — со смехом спрашиваю я, рассматривая свое приталенное светлое платье до колен, а затем довольно строгий вид супруга. — Для самолета прекрасно подошли бы шорты с футболкой.
— Те самые, что тогда свели меня с ума? — шутит Эван, но пытается говорить таким официальным голосом, что я не могу сдержать смех. — Кстати. А где моя любимая сеточка? Признавайся, что ты с ней сделала?
— Она лежит в “коробке для сокровищ”, забыл? — иронично напоминаю я.
Оказалось, что Эван очень сентиментален, и хранит дорогие ему мелочи в небольшой неприметной коробке. Но я узнала о ней только, когда он сам достал ее из недр гардероба.