Звонкий, воспитательный шлепок по моей обнаженной ягодице закрепляет его слова, обжигая кожу горячим уколом. И в этот миг сквозь пелену слепящего вожделения пробивается кристальная ясность. Вся эта брутальная романтика в моих текстах — иллюзия. Мои вымышленные персонажи — жестокие, эгоистичные тираны, находящие удовольствие в изощренных издевательствах над своими женщинами ради собственного самоутверждения.
Но мой настоящий мужчина выкован совершенно из другого сплава. Влад поглощен мной, он помешан на мне до степени безумия, но эта одержимость пропитана глубокой, трепетной любовью. Для него моя физическая безопасность и комфорт всегда будут стоять на самом недосягаемом пьедестале, что бы ни диктовали грязные фантазии. Он никогда не перейдет черту, способную причинить мне реальный вред.
И от этого невероятного осознания собственной защищенности меня накрывает новой волной сокрушительного возбуждения. Я обхватываю его литой торс ногами, притягивая к себе, готовая раствориться в этом мужчине без остатка.
Влад ускоряет темп. Его выпады становятся все более стремительными, неистовыми, раз за разом выбивая из моей груди звонкие, отчаянные вскрики, в которых смешалось только его имя. Мы безостановочно ворочаемся на скрипучей кровати, в полном хаосе сминая в комья дешевое постельное белье. Голые, покрытые испариной, скользкие от раскаленного пота и нашей общей страсти, мы бесповоротно тонем друг в друге, стирая любые границы между нашими телами.
— Папочка... я сейчас... — срывающимся, скулящим шепотом выдавливаю я, чувствуя, как внутри натягивается невидимая, звенящая струна.
Ему не нужны дополнительные объяснения. Мой Медведь считывает меня безупречно. Он прекрасно знает, что одного лишь проникновения мне недостаточно для финального аккорда. Не прерывая сумасшедшего, выбивающего дух ритма бедер, он опускает ладонь. Подушечки его шероховатых пальцев ложатся точно на мой сверхчувствительный эпицентр. Влад начинает совершать уверенные, выверенные круговые движения, от которых перед глазами тут же вспыхивают искры.
— Так? — хрипло спрашивает он, не сводя с меня фанатичного, пылающего взора.
Мой протяжный, переходящий в визг стон служит самым красноречивым ответом. Чутко ориентируясь на малейшие изменения в моей реакции, на каждое беспорядочное сокращение моих мышц, он филигранно доводит меня до искрящегося исступления.
— О, да! Влад, боже, пожалуйста! Оттрахай меня сильнее! — кричу я, теряя последние крохи приличия в этом вихре чистой, концентрированной эйфории.
Мое тело бьется в экстазе, стенки судорожно и жадно сжимаются вокруг него. Но даже на пике моего оргазма он не останавливается, намеренно продлевая его.
Секунда, другая — и его собственная железная выдержка летит в бездну. Влад утробно рычит, совершая последний, самый глубокий рывок, и я снова чувствую обжигающий поток его спермы, который изливается в мое нутро.
— Я так люблю тебя, Эмма... — с придыханием произносит он на своем родном языке.
Эти слова, искренние и полностью обнажающие его душу, попадают в самое сердце вернее любой пули. Окончательно обессилев от пережитого катарсиса, мужчина обрушивается на растерзанный матрас рядом со мной. Его сильные руки тут же собственнически сгребают меня в охапку, прижимая к широкой, взмокшей груди, чтобы больше никогда и никуда не отпускать.
— Прости меня, кролик... За всё.
Его бархатный баритон вибрирует, проникая под кожу, раня своей уязвимостью. Я не позволяю ему договорить. Приподнимаюсь на локте и накрываю его губы своими, обрывая фразу горячим поцелуем. Я вкладываю в это прикосновение всю нежность, на которую только способна. Больше никаких оправданий. Он поставил на кон свою безупречную репутацию, рисковал свободой, нарушал прямые приказы начальства ради того, чтобы пробиться ко мне. Этого более чем достаточно.
— И... если что, я чист, — произносит он с непоколебимой уверенностью. — Я бы ни за что не полез к тебе, рискуя наградить каким-нибудь букетом ЗППП. Я регулярно прохожу комиссии.
Я возмущенно, но игриво тыкаю кулачком в его твердый, покрытый шрамами бок. Боже, как же сильно это будоражит. Эта его прагматичная, взрослая сторона. Тотальная ответственность за мою безопасность во всех ее проявлениях.
— А вдруг я забеременею? — хитро подначиваю я, прикусывая нижнюю губу и наблюдая за его реакцией. Жду, что он сейчас округлит глаза или, наоборот, начнет планировать покупку коляски.
Но губы Влада растягиваются в снисходительной ухмылке человека, который всегда на десять шагов впереди.
— Я читал твою электронную переписку с гинекологом, — буднично выдает он, скользя широкой ладонью по моей обнаженной спине. — У тебя стоит ВМС. Так что риск минимален.
Ну вот. Никакой интриги. Мой личный, помешанный на контроле сталкер знает о моем организме больше, чем я сама. Немного расстроившись из-за того, что моя эффектная провокация с треском провалилась, я обиженно соплю и утыкаюсь лицом в его разгоряченную, широкую грудь, слушая ровный стук большого сердца.
Но Влад не собирается оставлять это просто так. Его сильные пальцы зарываются в мои растрепанные розовые волосы. Нежно целует меня в макушку и вдруг издает низкий, вибрирующий звук, заставляющий мои внутренности сладко сжаться.
—...уберешь ее завтра же, — безапелляционно шепчет он, и от этой категоричной, пропитанной тотальной одержимостью фразы по моему голому телу прокатывается обжигающая волна нового вожделения.
От этих слов по позвоночнику прокатывается обжигающая волна. Я поднимаю голову, пытаясь найти на его лице хоть малейший намек на шутку. Но в его глазах плещется лишь кристальная, пугающая уверенность. Он не шутит. Мой Медведь действительно планирует связать нас всеми доступными способами, не оставляя мне ни единого пути к отступлению.
— Ты сумасшедший, — выдыхаю я, не в силах скрыть восторженную дрожь в голосе. — Мы только что переспали в первый раз, а ты уже планируешь... детей?
— Я планирую твою жизнь, Эмма, — он непререкаемым жестом заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. Его мозолистые пальцы нежно скользят по моей щеке, очерчивая линию подбородка. — Всю твою жизнь. Рядом со мной. Я не собираюсь играть в подростковые романы на расстоянии. Ты станешь моей женой, и ты будешь носить мою фамилию. А потом — и моего ребенка.
Его уверенность гипнотизирует, напрочь лишает воли сопротивляться. В любой другой ситуации, с любым другим мужчиной подобные заявления прозвучали бы как огромный красный флаг, как повод немедленно собирать вещи и бежать без оглядки. Но только не с ним. Влад — это тот самый монолитный фундамент, о который я всегда мечтала разбиться.
Я оглядываю разгромленную комнату. Выломанная деревянная дверь сиротливо висит на одной петле, покрывая обшарпанный пол слоем строительной пыли. Мой вульгарный корсет валяется где-то в углу.
На фоне этой дешевой, облезлой съемной квартиры наша ненормальная связь кажется чем-то кинематографичным, запредельным.
— А как же твоя работа? — тихо спрашиваю я, вычерчивая ногтем абстрактные узоры на его широкой груди, прямо поверх татуировки. — Твое начальство вряд