Я с силой закрываю вкладку браузера, словно пытаюсь отсечь от себя эту заразу, но рука уже живет собственной жизнью. Хрен с ним. Пальцы отбивают длинный пароль от анонимного криптокошелька на смартфоне. Двадцать пять долларов безвозвратно улетают на ее счет. Какая же невероятная, беспросветная дурость — платить за виртуальные фетиши девчонки, которую я должен брать в разработку.
— Мишка бы порвал тебя на британский флаг от смеха, Громов, — хриплю я, стискивая зубы и бросая телефон на столешницу.
Грубо перехватываю через плотную ткань серых спортивных штанов тугую, ноющую плоть. Предательская эрекция сводит с ума, натягивая каждый нерв до предела. Мой палец с силой бьет по клавише мыши, активируя полное зеркалирование ее рабочего стола и перехват изображения с веб-камеры.
Экран вспыхивает, и удар под дых оказывается настолько сокрушительным, что мой рассудок на секунду погружается во тьму.
— Да ну нахуй...
Этот визуальный контакт пробивает многолетнюю броню в долю мгновения. Тело предает меня с жалкой, унизительной скоростью неопытного подростка: неконтролируемый спазм прошибает пенис, и я с содроганием чувствую, как белье мгновенно пропитывается моим собственным семенем. Это происходит так стремительно и грязно, что я даже не успеваю отшатнуться от стола.
На мониторе — ни единого следа той инфантильной куклы с казенной фотографии из папки. Передо мной живая, бесконечно порочная и дьявольски притягательная женщина в самом расцвете своей сексуальности. Эмма ждет ответа на видеозвонок и беззастенчиво, с легкой долей нарциссизма, разглядывает свое отражение в объективе. Ее яркие волосы небрежно заколоты на затылке, и лишь несколько непослушных прядей спадают на изящные черты лица.
Но мой изголодавшийся взгляд намертво прикован ниже. Крышка ее ноутбука наклонена так, что в центре кадра доминирует ее тело. На ней только полупрозрачная, невероятно тонкая майка, под которой нет ничего. Ткань натянута до предела, едва сдерживая тяжелую, роскошную грудь. От зябкости в ее убогой квартире или, быть может, от запредельного возбуждения после написания тех самых блядских строк, ее соски жестко торчат, проступая сквозь материю как две первобытные, бескомпромиссные мишени.
Твою же мать. Твою мать...
Интерфейс программы моргает, устанавливая соединение. На экране возникает лицо ее подруги, которая вместо приветствия тут же выдает громкую, бестактную тираду про ее выдающиеся формы.
Значит, не у одного меня сносит крышу от этого зрелища. Я сижу в полумраке своей берлоги, матерый оперативник, в луже собственного дерьмового бессилия и зашкаливающей похоти. Какая уничтожающая ирония. В последний раз, когда я пытался переспать с реальной, осязаемой женщиной, я не смог выдавить из себя ни капли эмоций, не смог даже кончить, уныло симулируя удовольствие.
А сейчас... Один пиксельный взгляд на эту дерзкую англичанку и я взрываюсь прямо в штаны, словно озабоченный юнец.
Пока на экране разворачивается этот беспечный девичий диалог, я грубо стягиваю испорченные спортивные штаны вместе с бельем. Вытираю ими же следы собственной жалкой слабости и швыряю скомканную ткань куда-то в темноту угла. Остаюсь в полумраке своей берлоги обнаженным, уязвимым перед своим же внезапным пороком. Голоса из динамиков текут фоном, пока мой слух не выхватывает звонкую, режущую фразу ее заморской подруги.
— Слушай, а правда, что у вас там у каждого свой личный «телохранитель»? Ну, знаешь, этот мем про чувака из ФСБ, который следит за твоим цифровым следом. Вот угар будет! Бедный мужик, мне его даже жаль — ему же придется столько твоего порно читать!
Ах, эти дивные народные сказки и городские легенды. Как же вы наивны, девочки. Но ведь ни одна сплетня не рождается на пустом месте.
Эмма поспешно отмахивается, защищая свою иллюзию приватности, убеждая себя и подругу в собственной безопасности. А я, старый, потерявший бдительность кретин, подаюсь вперед. Мой локоть неуклюже скользит по краю массивной столешницы, цепляя мышь.
Всего на долю миллиметра.
Но мой курсор жестко синхронизирован с ее системой. Я вижу, как на ее втором мониторе, прямо в открытом документе с грязными фантазиями, предательски дергается белая черточка.
— Черт... англичанка, ты ничего не видела, — выдыхаю я сквозь стиснутые зубы.
Ее огромные глаза на секунду расширяются, взгляд испуганной лани метнулся к тексту. Мой пульс бьет по вискам кувалдой. Я буквально ощущаю ее оцепенение сквозь оптику камеры. Одно лишнее движение, и вся эта игра пойдет прахом.
Но она тут же трясет головой, отгоняя наваждение, и возвращается к разговору, списывая все на технический сбой.
Я выдыхаю, заставляя напряженные плечи опуститься. Успокаиваю свой воспаленный разум тем, что мой промах остался непризнанным. Она сама придумала оправдание, сама спряталась за удобную ложь.
Умница. Хорошая девочка. Продолжай верить в то, что ты здесь совсем одна.
Наконец-то этот раздражающий, беспечный щебет обрывается. Подружка отключается, оставляя девчонку наедине с самой собой. Эмма еще какое-то время сидит совершенно неподвижно, задумчиво перебирая тонкими пальцами свои выцветшие, едва розовые пряди. В ее движениях сквозит странная, гипнотическая медлительность, от которой невозможно оторвать взгляд.
Затем, свято веря, что цифровой мир больше не смотрит на нее, она небрежно отталкивается от стола. Крышка ноутбука остается открытой ровно настолько, чтобы обеспечить зеленому глазку веб-камеры идеальный, панорамный обзор. Убогая планировка съемной квартиры сейчас играет мне на руку: рабочий стол расположен четко напротив кровати, превращая дешевый матрас в освещенную сцену для моего персонального театра.
Она забирается на постель, укладываясь на живот, и прогибает спину так, что полупрозрачная ткань майки натягивается, очерчивая каждый позвонок. В ее руках оказываются графический планшет и стилус.
Мои пальцы привычно ложатся на клавиатуру. Пара отточенных, безжалостных команд в терминале, короткий скрипт перехвата — и теперь на мой рабочий планшет в реальном времени транслируется весь интерфейс ее холста. Я получаю доступ к тому, что рождается под острием ее электронного пера.
Взгляд невольно опускается ниже пояса. Черт. Надо бы одеться. Сидеть голым, сходя с ума от одного вида студентки — это уже за гранью даже для моей искалеченной, выжженной дотла психики.
Я подхватываю свой планшет с подставки и тяжелым, напряженным шагом направляюсь в спальню. Натягиваю первую попавшуюся темную футболку и чистые джинсы, ни на секунду не отрывая воспаленных глаз от экрана в руке.
На дисплее тем временем вспыхивает почти законченный рисунок. Я замираю прямо посреди комнаты, стискивая края устройства так, что матовый корпус жалобно скрипит под давлением пальцев.
Огромный, подавляющий своими габаритами наемник в черной тактической экипировке... грубо, бескомпромиссно трахает девчонку. Детализация просто парализует. Жесткие ремни разгрузки,