Боже, англичанка... Ты делаешь это только ради грязных долларов с платных подписок? Выстраиваешь эти сцены, потому что знаешь, за что платит толпа? Или ты сама настолько одержима этой темной властью? Настолько порочна внутри, что все эти дикие фантазии разъедают твой собственный разум, заставляя желать того же в реальности?
Я провожу большим пальцем по гладкому стеклу, словно касаясь нарисованной сцены, и отчетливо понимаю: я вытрясу из нее этот ответ. Чего бы мне это ни стоило.
Я опускаюсь на жесткий матрас, не отрывая воспаленного взгляда от мерцающего прямоугольника в руках. Ее дьявольский «талант» поглощает меня без остатка, проникает под кожу, стирая все мысли о субординации и должностных инструкциях. Но, судя по всему, муза покинула мою маленькую англичанку под натиском недавней паники. Рисование резко обрывается.
Подопечная ловко сворачивает графический редактор и открывает окно браузера. Быстрые пальцы отбивают до боли знакомый адрес. Ресурс с порнографией, наглухо заблокированный в моей стране, сдается ее прокси-серверам за жалкую пару секунд.
Ай-ай, Эмма. Нарушаем законы?
Курсор на ее мониторе целенаправленно скользит по бесконечному меню категорий. Я даже не сомневаюсь, куда именно он направится. Уверенный клик — и она выбирает тег «military».
Она убирает планшет для рисования на подставку сбоку от себя, освобождая пространство. Угол обзора веб-камеры предательски обрезает картинку по ключицы, не позволяя мне разглядеть, что именно ее пальцы вытворяют там, внизу. Но мне и не нужно визуального подтверждения. Вся грязная, одурманивающая правда написана на ее лице.
Я вдавливаю кнопку громкости на своем устройстве до предела. Из динамиков вырываются грубые, низкие голоса актеров и ритмичные, откровенные шлепки из видеоролика. И этот цифровой шум тут же сливается с ее собственным, осязаемым голосом.
— М-м-м… — тягуче мурчит она, непроизвольно запрокидывая голову назад.
Ее веки тяжело опускаются, ресницы мелко дрожат, словно в припадке. Белоснежные зубы до боли впиваются в припухшую нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу влажный стон. Черты лица искажаются от животной муки, а на скулах проступает яркий, лихорадочный румянец. Шея вытягивается, напрягаясь от каждого невидимого мне движения руки.
Я лежу в пустой спальне, парализованный зрелищем того, как объект моей государственной разработки доводит себя до оргазма.
— Ахуеть… — хрипло, сорванным басом слетает с моих губ.
Перехватываю планшет левой кистью, а правая бесцеремонно ныряет под ткань джинсов. Пальцы смыкаются на пульсирующем стволе. Движения грубые, рваные, заданные развратным ритмом видеоролика и ее настоящими, неподдельными стонами.
Девчонка выгибается и заваливается на бок. Ракурс меняется. Теперь на экране доминирует изгиб ее талии и бедра, обтянутые смехотворно тонкими кружевными трусиками. Ее ладонь скользит вниз, прячась между ног — пугающе синхронно с моей. Идеальное зеркальное отражение.
Вязкая влага смазывает кожу, и я взвинчиваю темп, стирая в пыль все мысли о выслуге лет, субординации и офицерской чести.
— О, боже… — скулит она, и этот звук срывает последние тормоза.
Эмма делает то, что окончательно превращает меня в того самого конченого извращенца, которым меня окрестили в отделе из-за внешности. Тонкая ткань майки безжалостно задирается вверх. Металл. Серебристый пирсинг пронзает ее напряженные соски. Она сминает свою пышную грудь, оттягивает колечки, истязая себя с животным, неконтролируемым остервенением.
— Англичанка, что же ты творишь со мной… — глухой хрип царапает горло.
Реальность сужается до пикселей на дисплее. Еще пара минут балансирования на грани безумия — и меня накрывает лавиной. С низким, звериным рычанием я изливаюсь прямо в собственный кулак, выжигая нервную систему дотла. Сквозь пелену перед глазами вижу, как Эмма судорожно вытягивается струной, впиваясь ногтями в простыню. Одновременный, сокрушительный финиш.
Она обессиленно валится на спину. Растерзанная грудь тяжело вздымается, покрытая красными пятнами от грубой ласки.
— Хах… — слетает с ее припухших губ вместе с прерывистым дыханием. — Если вы… реально за мной следите, надеюсь, вам понравилось.
Мускул на моей щеке начинает нервно дергаться. Она смотрит прямо в объектив, бросая этот дерзкий вызов в пустоту своей комнаты, а попадает точно мне в лицо.
Но секундой позже она прикрывает веки, и напряжение спадает: — Кажется, я окончательно схожу с ума… Черт, слава богу, никто этого не видел.
Трансляция обрывается — она бросает устройство экраном вниз на матрас. Закуталась в свою хрупкую иллюзию уединения. Я тут же перебрасываю канал связи, вбивая на клавиатуре скрипт для захвата изображения с веб-камеры ноутбука, оставленного на столе. Картинка снова оживает, демонстрируя разметавшуюся по кровати фигуру.
— Это уж точно поинтереснее бабки с рассадой, — кривая усмешка ломает мои губы.
Папка с личным делом может отправляться в мусорную корзину. Теперь Эмма Кларк, маленький, породистый британский кролик с бездной грязных фантазий, принадлежит только мне. И я докажу ей на деле, что тотальный контроль — это не просто строчки в ее дешевых романах.
Глава 4
Эмма
Я захлопываю за собой хлипкую дверь съемной квартиры, стягивая тяжелое, насквозь промокшее от колючего снега с дождем пальто. Ткань падает на пол, а я пулей несусь к постели, сбрасывая на ходу обувь. Внутри все буквально дрожит, вибрирует на пределе человеческих возможностей. Вдохновение бьет через край, затапливая сознание диким восторгом!
Сегодня серые декорации этого сурового мегаполиса подарили мне настоящий спектакль, разыгранный прямо на асфальте. Я стала случайной свидетельницей бескомпромиссного задержания. Спальный район содрогнулся, когда из микроавтобусов высыпал целый отряд мужчин в черном. Глухие маски, броня, оружие наперевес. Мои пальцы сами потянулись к камере телефона. Я снимала их исподтишка, спрятавшись за чужими спинами, жадно ловя в объектив каждое агрессивное движение.
Стоило мне закинуть эти размытые, суматошные кадры в свой закрытый блог, как мои преданные подписчицы взвыли от восторга. Комментарии мгновенно взорвались отборной, неприкрытой пошлостью. Они жаждали деталей.
Но мой собственный разум возвращался только к одному из них.
Я стояла в стороне, надежно укутав голову объемным шарфом. Мои обновленные, ядовито-розовые волосы были надежно спрятаны, не привлекая лишнего внимания. Он меня не видел. Зато я впитала его образ до последней капли.
По сравнению с моей хрупкой фигурой это была сокрушительная гора мышц, безжалостно обтянутая черным матовым материалом тактической экипировки. Каждая деталь его формы кричала об доминировании. Он отдавал приказы так четко, что казалось — одно его слово способно сломать позвоночник любому, кто посмеет ослушаться.
А потом случился тот самый момент, который