Когда штурм закончился и задержанных скрутили, он тяжело шагнул в тень арки и достал сигарету. Крупная мужская рука в перчатке с обрезанными пальцами небрежно задрала край черной балаклавы. И я увидела лицо. Рубленая линия челюсти, густая щетина, переходящая в темные усы. У меня внутри всё скрутилось в болезненно-сладкий, пульсирующий узел от одного только этого зрелища.
Я сбрасываю мокрую одежду, оставаясь в домашних вещах, распахиваю крышку ноутбука и падаю в свое новое, наконец-то удобное рабочее кресло. Пальцы на секунду зависают над клавиатурой, а затем начинают яростно отбивать ритм, выплескивая сжирающий меня огонь прямо в сеть.
Я публикую новый пост, кусая губы от предвкушения:
«Мои пошлячки, как насчет по-настоящему эксклюзивного материала? Не просто типичный выдуманный военный... А реальный альфа из особого подразделения. Подавляющая сила. Славянский мужчина с... усами. Готовы ли вы встать перед ним на колени, даже если он об этом не просил?» Я с улыбкой отправляю текст, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Этот город определенно знает, чем меня накормить.
Уведомления вспыхивают одно за другим, сливаясь в непрерывный цифровой поток. Мои девочки никогда не спят, когда дело касается свежей порции порока. Я подтягиваю колени к груди, обхватывая их руками, и впиваюсь взглядом в бегущие строчки комментариев. Экран освещает мое лицо ровным светом, пока я читаю их откровенные признания.
«Усы? Эм, ты серьезно? Я думала, это прошлый век, но то, как ты его описала… Боже, я уже на коленях. Жду арты!» — пишет моя давняя фанатка с ником SweetPain.
«Славянский спецназовец? Да! Пусть он будет безжалостным. Хочу, чтобы он использовал свои тактические стяжки не по уставу. Пусть заставит героиню умолять, пока его огромная рука сжимает ее горло!» — вторит ей другая.
«Только представь, как эта щетина царапает внутреннюю сторону бедер… Эмма, не томи, давай главу! Я хочу знать, как он ее сломает!»
«Я готова перевести тебе сотню баксов прямо сейчас, только нарисуй его в процессе! Пусть он будет доминирующим ублюдком!»
Их реакция — это мой личный наркотик. Они поглощают мои фантазии, даже не подозревая, что на этот раз я не выдумала ни единой детали. Этот мужчина существует. Он ходит по тем же улицам, отдает приказы своим сбивающим с ног басом и скрывает лицо под черной тканью.
От одной мысли о том, что эта первобытная, тяжелая сила реальна, внизу живота скручивается узел. Я опускаю ладонь на бедро, сквозь ткань домашних штанов ощущая собственную дрожь.
Мой разум методично выстраивает сцену за сценой. Я представляю, как эта неподъемная фигура вторгается в мое личное пространство. Как его массивные ботинки ступают по моему полу, как он возвышается надо мной, подавляя одним своим присутствием. Ему не нужно применять оружие — его энергетика сама выжигает любую волю к сопротивлению, заставляя обнажать шею в знак подчинения.
Пальцы тянутся к графическому планшету. Я активирую перо. Белый холст на экране ждет первых штрихов. Я начинаю с контуров. Широкие плечи, мощная шея, скрытая воротником куртки. Я с маниакальной точностью прорисовываю каждую деталь экипировки, которую успела выцепить взглядом: разгрузочный жилет, кобуру на бедре, ремни, натянутые на бугрящихся мышцах.
А затем перехожу к лицу. Резкая геометрия скул, глубокие тени. И эти усы, смешанные с небрежной, колючей щетиной. В них есть что-то пугающе агрессивное, не вписывающееся в глянцевые стандарты красоты, но оттого еще более притягательное, властное. Мой стилус высекает на экране его оскал. Тот самый оскал, который преследует меня с момента уличного столкновения.
«Ты даже не знаешь, кто я, — мысленно обращаюсь к своему нарисованному палачу, уверенно выводя линию его подбородка. — Но в моем мире ты будешь делать с ней всё, что я захочу. Твоя сила теперь в моих руках».
В правом нижнем углу экрана всплывает крошечное системное уведомление — какой-то фоновый процесс или сбой сети. Я сбрасываю его одним небрежным кликом, совершенно не придавая значения. Мое внимание намертво приковано к цифровому холсту, на котором сейчас обретает кожу мой персональный демон в черном камуфляже.
Рисунок обретает финальные черты. Последний штрих — тень на массивной челюсти и текстура ткани на разгрузке. Идеально. Я без колебаний экспортирую файл и заливаю этот концентрат на закрытую страницу своего блога, выставляя максимальный ценник за доступ.
Алгоритмы срабатывают мгновенно. Смартфон вспыхивает непрерывным каскадом оповещений, сливающихся в единую ленту. Цифры на балансе стремительно ползут вверх: сыплются переводы, активируются новые премиум-подписки. Моя преданная аудитория не скупится, щедро оплачивая визуализацию этой доминирующей силы. Я впитываю их обожание, чувствуя себя полноправной хозяйкой их разума.
Но среди потока визгливых восторгов и пошлых комментариев одно уведомление буквально врезается в глаза, разрушая триумф. Всплывающее окно банковской транзакции. Сумма перевода — сто пятьдесят долларов одним чеком. Отправитель спрятан за безликой системной плашкой «Аноним».
«Ты ошиблась. Неправильно отрисовала форму Макарова. Исправь».
Внутри всё резко обрывается, обрушиваясь куда-то в район желудка. Дыхание перехватывает тугим, болезненным спазмом.
Кто это пишет? Залетный диванный эксперт по оружию, готовый спустить круглую сумму ради утверждения своего превосходства в комментариях под откровенным артом? Мой взгляд судорожно метнулся к монитору, впиваясь в нарисованную кобуру на бедре моего персонального палача. Я восстанавливала пистолет по памяти, ухватив лишь общие черты в той уличной суматохе, находясь в состоянии аффекта.
Грудную клетку сдавливает колючее, изматывающее предчувствие. В этих словах нет фанатского восхищения. В них звучит прямой, не терпящий возражений приказ.
И самое омерзительное — я бессильна. Ни никнейма, ни малейшей зацепки. Просто безымянный, подавляющий авторитет, бесцеремонно вторгшийся на мою личную территорию.
И вместо того, чтобы проигнорировать этого наглеца или послать его к черту, я покорно открываю исходник файла.
Десять минут лихорадочного поиска в сети, вкладки с макросъемкой табельного оружия. Я впиваюсь глазами в реальные фотографии и сжимаю челюсти от обжигающей досады: он оказался прав. Моя отрисовка ребристой рукояти выглядела жалкой, дилетантской пародией.
Стиснув зубы, я перехватываю инструмент. Штрих за штрихом высекаю на экране правильный, безжалостный контур металла. Устраняю ошибку, выверяя каждую грань, чтобы она соответствовала реальности. Сохраняю. Заменяю файл в закрытом доступе, чувствуя себя так, словно только что выполнила приказ старшего по званию.
Проходит ровно минута.
Банковское приложение выплевывает на экран новое окно. Очередной перевод.
«170 USD. Аноним. Хорошая девочка».
Гладкий пластик стилуса выскальзывает из дрогнувших пальцев. Ворс красного ковра глушит звук падения. Я неотрывно смотрю на эти два слова. За годы работы на изнанке интернета я насмотрелась всякого: откровенных психов, одержимых сталкеров, жалких извращенцев с их дешевыми фантазиями.