Гилберт стоит надо мной, словно тёмный ангел возмездия. Мой жених. Моя надежда…
Его чёрные волосы собраны в хвост, в глазах отражается красноватый отблеск. Лицо узкое, бледное как мел, крупный нос с горбинкой. Мужчину нельзя назвать красивым, но в нём есть глубина. Сила и уверенность, которых мне недостаёт.
«Гилберт обязательно что-то придумает! — несутся сбивчивые мысли. — Он же такой умный, невероятный мужчина! Он самый сильный маг в Аштарии. Мы обязательно справимся! Он сможет сделать из зеркала портал, мы сбежим через него. А после придумаем, как отомстить за погибших. Как возродить наш край! Вместе мы справимся! Мы…»
— Ну почему ты такая никчёмная! — цедит Гилберт.
Я вздрагиваю, не сразу понимая, что сейчас услышала. Сердце тяжело бухает в груди.
— Ч-что? — жалобно бормочу, сжимаясь в комок.
Мой жених кривится так, словно у него ноют зубы.
— По пути сюда я потратил на твою защиту слишком много энергии, — чеканит он, прожигая взглядом. — Не получается усилить портал. Зеркало выведет только меня. Меня одного.
— Как это, одного? — шепчу онемевшими губами.
Сознание отказывается верить ушам. Ведь Гилберт никогда меня не бросит! Этого попросту не может быть!
— Ты не владеешь магией! Слабая… Бесполезная. Даже сейчас от тебя никакого толку. Только мешаешься под ногами.
— Подожди… Но я! Я могла бы…
— Ты остаёшься, — отрезает Гилберт. Его слова стеной повисают между нами.
До ушей долетает скрежет металла. Снаружи снуют вражеские солдаты, они ищут меня! Должно быть, учуяли след.
Лёгкие стискивает ледяной страх, а Гилберт уже уходит к зеркалу.
Я вскакиваю, порывисто кидаюсь за ним, судорожно цепляюсь в его плащ.
— Гилберт… — мой голос жалобный, в нём звучит мольба. — Ты правда уйдёшь без меня? Ты говорил, что любишь… Пожалуйста, не бросай. Я погибну одна! Я не смогу… Мы же пара!
— Пара? — Он поворачивается, смотрит в глаза. — А давай проверим?
Я не успеваю ответить, а жених уже берёт мою ладонь, уверенно переплетает наши пальцы. Кожа к коже и никакой перчатки. Инстинкт требует забрать руку, но я лишь испуганно задерживаю дыхание. Впервые я касаюсь рукой мужской ладони, вот так, без защиты…
Я принадлежу к расе травоядных оборотней. Для нас соприкосновение ладоней — это слишком важный жест. Даже интимный. Он может подарить счастье или разрушить жизнь. В некоторых семейных парах супруги до конца жизни не решаются снять перчатки, так боятся узнать, свяжет ли их метка истинности.
И сейчас, мне кажется, я чувствую зуд на запястье.
Мы стоим посреди горящего замка, усталые, опустошённые горем, держимся за руки, считая секунды.
Раз-два-три…
Рука жениха горячая и сухая. Я тянусь взглядом к нашим запястьям…
Но там пусто. Чистая кожа, голубые венки.
— Видишь, — говорит Гилберт, — наши руки сегодня впервые соприкоснулись, но метки не появилось. Значит, я не твой истинный.
— Мне это не важно! Мне не нужна…
— Хватит, Николь! — рявкает жених. — Неужели правда веришь в любовь между нами? Очнись! Это просто политика! Принцесса и будущий архимаг — удачная партия. Но Аштарии больше нет. Значит, и «нас» больше нет. Даже лучше, если ты останешься здесь… со всеми.
— …со всеми?
В одной могиле?
Я с хрипом выдыхаю застрявший в горле воздух. Ищу в суровом лице мужчины хотя бы тень сомнения, но нахожу только ледяную решимость. В тёмных глазах мага ни капли жалости. В них вообще нет ничего от прежнего Гилберта… Оказывается, я совсем не знала своего жениха.
Горько усмехнувшись, я вырываю руку.
В груди ширится пустота. По зеркалу за спиной Гилберта пробегает рябь.
— Твоя семья сама во всём виновата, — он словно оправдывается.
— Ты веришь в это?
— Руанд верит. Этого достаточно, — отвечает жених.
Я качаю головой, вытираю слёзы. Усилием воли давлю истерику, прячу эмоции за сцепленными зубами, выпрямляю спину, хотя хочется согнуться в три погибели и рыдать до хрипов. Нет! Хватит! Не хочу быть жалкой. И так растеряла последнюю гордость.
— Убирайся с моих глаз, — голос у меня сухой как колотое стекло.
— Советую сдаться руандовцам, — говорит Гилберт. — Им нужен кто-то из королевской семьи, чтобы прибрать к рукам силу родового алтаря Аштарии. Ради него тебя даже могут помиловать.
— Провались в бездну со своими советами!
— Подумай, Николь…
— Исчезни! — шиплю я.
Он в последний раз окидывает меня взглядом, а потом, развернувшись, касается чёрной поверхности зеркала. Та расходится кругами, словно вода.
Не оборачиваясь и не прощаясь, мой, теперь уже бывший жених, шагает в зеркальную гладь. Та поглощает его, как вязкая смола, и застывает неподвижной массой.
Всё, проход закрыт.
Я осталась совершенно одна.
Мне хочется расплакаться, как ребёнку. Но сколько ни плачь, никто не придёт меня спасти.
Злым жестом стираю выступившие слёзы. Что дальше? Куда мне идти? Как спрятаться от смерти? От волков жаждущих расправы? Если бы я владела магией, то обрушила бы замок прямо на головы захватчиков! Я бы дралась до последнего вздоха!
Внезапно одна из стен моего убежища содрогается от удара. С потолка падает каменная крошка. Неужели, оборотни поняли, где меня искать?!
Ушей достигает приглушённое эхо приказа и скрежет доспехов.
Сердце бухается в пятки. Я начинаю метаться по сумрачной комнате, как загнанное в угол животное. Трогаю зеркало, но оно неподвижно — через него не уйти! Тогда подбегаю к дальнему углу, лихорадочно ощупываю каменную кладку, пока не нахожу едва выступающие отметки.
Мне не приходилось пользоваться тайными ходами, но я хорошо помню уроки отца. Дрожащими пальцами касаюсь шершавых бугорков, а затем рисую символ: круг и сломанную стрелу.
Раздаётся щелчок. Слава богам! Стена отъезжает в сторону, открывая взгляду винтовую лестницу, круто уходящую вниз.
Проскользнув на ступени, я судорожно пытаюсь закрыть за собой проход. Рисую символы, но от волнения ошибаюсь, начинаю заново: круг, стрела… Ну же! Наконец, получается! Стена с гулом встаёт на место. Одновременно с этим в тайную комнату врываются солдаты Руанда. Я прекрасно слышу их недовольный рык.
— Я чую её, девчонка рядом! — раздаётся с той стороны грубый мужской голос.
Сердце стучит так громко, так надсадно, что мне кажется, оно выдаст меня. Я прислоняюсь спиной к холодному камню. Страх сковывает, пробирает до костей. Я кролик, затаившийся под носом у хищника. Дрожу от ужаса и не могу связно думать.
«Двигайся! Беги!» — приказываю себе. Пока мои враги заняты обыском комнаты, я начинаю спуск по лестнице. Сначала пытаюсь не шуметь, но вскоре плюю на осторожность и бегу,