В груди болезненно тянет, ноги в неудобных туфлях сбились в кровь. Я сбрасываю обувь и бегу босиком, не обращая внимания на холод.
Лишь на середине пути я понимаю, что лестница ведёт в подземные помещения, туда, где находится родовой алтарь. Меня пронзает мысль… даже если у меня нет магии — она есть в алтаре! Я могу активировать его и направить силу против врагов! А если не получится, то попросту уничтожу родовой артефакт, чтобы он не достался захватчикам.
Только бы псы Руанда ещё не добрались до храма!
Вскоре ступени заканчиваются, и я упираюсь в стену. Нащупав в темноте подсвечник, поворачиваю его вправо и дёргаю вверх. Стена отъезжает в сторону, и я выхожу под своды древнего храма.
Выдыхаю.
Следов захватчиков здесь нет.
Но расслабляться нельзя. Пара минут и оборотни сообразят, куда я сбежала. Сломают стену и нагонят. Сразу перережут горло или прежде поиздеваются? Говорят, у волков никаких моральных принципов, а пытки — их любимое развлечение.
Я бегу через храм. По сторонам ряды скамеек, стены украшены картинами, рассказывающими историю Аштарии. Здесь проводятся большинство значимых для королевства церемоний. Здесь я должна была выйти замуж за Гилберта…
Сам храм находится под родовым замком, в том самом месте, где наши предки заложили первый камень Аштарии. Говорят, этим камнем был драголит — осколок сердца дракона.
Мне вспоминается тихий голос отца, когда он рассказывал легенду рода. Согласной ей, чтобы оживить артефакт, десять сильнейших магов передали алтарю личную силу, а мать королевского рода Аштарии подарила алтарю свою душу. На протяжении веков короли кормили алтарь собственной кровью, в год по капле. Все они верили, что алтарь взамен дарит нашим землям плодородие, а стране — процветание.
Но почему же сегодня он не помог? Почему не спас от захватчиков?
Может, потому, что всё это глупые сказки?!
Но мне ничего не остаётся, кроме как верить в них!
Я останавливаюсь в дальней части храма. Здесь, за колонной находится дверь из белой кости. Раньше она всегда была заперта — её запечатывала магия короля. Но отца больше нет…
Обхватив костяную ручку, я толкаю дверь. Мне хочется, чтобы она оказалась закрыта. Ведь если защита действует — значит, отец жив!
Но дверь поддаётся без усилий.
Сердце сжимается от боли. В душе гаснет последняя надежда. А между тем, до моего чуткого слуха долетает отдалённый лязг и дребезжание лестницы под тяжёлыми сапогами солдат.
Нашли-таки проход, псы Руанда!
Мой внутренний зверь сжимается в дрожащий комок. Он хочет сдаться, принять поражение! Но я намерена биться до конца!
Переступив порог комнаты, запираю дверь на засов. Надолго это не поможет, но время выиграет!
В помещении царит полумрак. На стенах тревожно светится ритуальное оружие — инкрустированные камнями кинжалы и мечи. Под потолком покачиваются гроздья амулетов. В воздухе стоит густой запах благовоний и прогорклого масла.
Но меня интересует лишь алтарь — грубо высеченный прямоугольный камень, что установлен посреди комнаты. Его гладкую белую поверхность усыпают магические письмена. Даже я, лишённая магии принцесса, чувствую исходящую от артефакта энергию. Она делает воздух вязким, а мысли спутанными.
Мой чуткий слух улавливает шаги снаружи. Сюда спешат солдаты! Я торопливо обхожу алтарь, прикасаясь к символам. Отец смог бы активировать этот мёртвый камень! Смог бы приказать ему убить наших врагов! Но меня алтарь не слушается, не реагирует. Я на разные лады произношу все известные мне заклинания, отдаю приказы — бесполезно.
Может быть, ему нужно что-то ещё? Не зря же короли поили камень кровью! Я хватаю со стены тонкий кинжал. Лезвие настолько острое, что даже лёгкое прикосновение стали режет кожу.
Шипя от боли, я сбрызгиваю кровь на белый камень. И о чудо! Символы начинают светиться мерным голубым светом. Но что делать дальше, я не имею понятия! А между тем враги уже за дверью, навалились на преграду. Рычат, как дикие звери, учуявшие добычу! Я слышу тяжёлое дыхание, вонь мокрой шерсти проникает в комнату.
— Спаси мою семью! Убей врагов! — в отчаянии приказываю алтарю, зло ударяя кулаком по неподвижному камню. Не работает! Тогда пробую пронзить артефакт кинжалом, но лезвие не оставляет даже царапины! — Ну же! — умоляю я. Но волшебства не случается. Алтарь не желает помочь последней принцессе.
«Никчёмная Николь», — издевательски звучит в памяти голос Гилберта.
Костяная дверь трещит, её охватывает огонь. Через миг она с грохотом падает на пол, раскалывая мраморные плиты.
Захватчики вваливаются внутрь. Один впереди и трое за спиной, они куда выше наших мужчин, широкие в плечах, с крупными руками. Доспехи в крови, лица скрывают стальные шлемы, но даже так я чую их торжество.
Нас разделяют пять шагов и алтарь. Мне некуда бежать.
— Убийцы! — цежу я, наставляя кинжал на солдат. По сравнению с тяжёлым оружием врагов он выглядит ничтожной зубочисткой.
— Отойди-ка от алтаря, принцесска, — рычит первый солдат. Похоже, это один из командиров. Его броня отличается, на груди сложная гравировка в форме волчьей пасти.
Меня колотит от страха, от ненависти, от душевных ран.
— Не приближайся! — кричу я.
И не думая слушаться, оборотень делает шаг. Его зелёные глаза сверкают из-под забрала, голос уверенный, глубокий:
— Брось кинжал и сдавайся.
— И не подумаю!
— Лучше не зли меня, зайка. Ты уже наша, и деваться тебе некуда.
— Разве? — шепчу я. Гнев и отчаяние ударяют в голову, удушьем перехватывают горло.
Всё же один выход у меня есть!
Резким движением я переворачиваю кинжал остриём к себе. И с силой вонзаю лезвие себе в область сердца.
— Стой! — запоздалый приказ.
Я захлёбываюсь хрипом, боль огнём охватывает тело. Упав грудью на алтарь, липкими пальцами цепляюсь за белоснежный камень. Холод растекается по венам ледяным крошевом, сердце бьётся с натугой. Как же больно умирать…
— Проклятье! — слышу я крик.
Меня подхватывают чужие крепкие руки, и нет сил вырваться, оттолкнуть врага! Убийцу! Захватчика моей земли! Ненавижу! Ненавижу!
Меня переворачивают на спину.
— Не дёргайся, — рычит мужчина, оборотень-волк с зелёными глазами. Он что-то говорит остальным, но я уже не разбираю слов. Мне тяжело дышать… зато хватает сил протянуть руки к шее врага, сжать кольчугу.
Хочу задушить его!
Руандовец не реагирует на мои бессильные попытки ему навредить, вместо этого откидывает латную перчатку и пробует вытащить кинжал из моей груди.
Вскрикнув, я пытаюсь оттолкнуть оборотня, но он перехватывает мою слабую руку… И вдруг замирает изваянием. А затем вздрагивает, словно его ошпарило кипятком. Оглушённо смотрит на моё запястье.
Там на коже стремительно проявляется сложная вязь рисунка. Метка истинности. Я вижу, такая же метка украшает