Судорожно вдыхаю. Шепчу, едва шевеля губами:
— Я не боюсь.
Вглядываюсь во мрак. Джаред непозволительно близко, всюду его запах. Это сводит с ума. В шкафу и одной-то сидеть тесно, а уж двоим…
— Врушка, я слышу твоё сердце. Оно так стучит.
— Как?
— Быстро. Так быстро, словно сейчас выскочит и убежит.
— Это не из-за страха, — оправдываюсь шёпотом.
Это из-за тебя!
— Просто … — бормочу я, — слишком непривычно.
— Непривычно, согласен, — в голосе принца хриплые нотки, — я тоже никогда не прятался в шкафу…. и в ледяном озере не купался, до встречи с тобой.
— Я тоже многое не делала… до тебя.
Например, не умирала на алтаре. И не мучилась от зависимой метки…
Встряхиваю головой, пытаясь выгнать лишние мысли. Прислушиваюсь к происходящему в комнате.
Судя по звукам, Гилберт или уже ушёл, или так и стоит на пороге. Выходить пока рано, но чем дольше я здесь, тем сложнее здраво мыслить. Для моего зверя Джаред слишком ярко и вкусно пахнет. Сложно сосредоточиться.
Ну вот зачем принц полез за мной? Наверняка из вредности! Хотел смутить глупую принцессу? Теперь, наверное, вовсю веселится. Жаль, в темноте не рассмотреть его лица.
Надо бы отсесть подальше…
Я осторожно отодвигаюсь, плотнее прижимаюсь лопатками к стенке шкафа, но ступни вдруг соскальзывают по лакированному полу так, что я сажусь на попу, коленками стукаюсь о чужие коленки, врезаюсь голенью в мужское бедро.
— Ой! — пищу я. — Извини!
Дыхание перехватывает. Становится так душно, что нечем дышать. Теперь я касаюсь Джареда ногами в нескольких точках, и мне кажется, если снова пошевелюсь, то сделаю только хуже. Лучше вовсе не двигаться!
Секунда тишины.
Звук его ускоряющегося сердца.
И почему Джаред молчит? Даже не подкалывает про «неуклюжесть».
— Знаешь, — шепчу, — теперь у тебя тоже…
— Что? — низкий рык.
— В груди барабанит. Так быстро…
Воздух густеет. Мне мерещится, что тьма надвигается.
— Николь…
Мерещится, что сейчас я вот-вот пропаду в этой тьме, потеряю себя!
— Нет! — Я выставляю руки в защитном жесте и сразу встречаю ладонями мужское тело: твёрдую грудь, каменные мышцы под слоем ткани. Проклятье! Живот скручивает горячий спазм, кровь ударяет в голову. Я дышу как в горячке — часто-часто.
Джаред не двигается, его сердце тяжело и сильно бьётся в мои пальцы.
— Нет, — шепчу обречённо, а мои ладони сами скользят по чужому телу. Руки словно примагнитило, приклеило намертво, если отрывать то только с кожей. Мне стыдно до обморока!
О боги… боги…
Сижу в шкафу и лапаю мужчину. Моего истинного!
И не могу остановиться!
Мне хочется плакать и смеяться одновременно. Под рёбрами ширится пустота.
Мне этого слишком мало! Метка требует большего. Мужские мышцы такие горячие, от аромата чужого тела кружится голова и пересыхает в горле. Джаред тяжело и размеренно дышит, словно едва сдерживаясь. Его ведь тоже тянет? Эта цепь — она одна на двоих.
Голова кружится, кружится мир. Зверь пробивается к коже, инстинкт перехватывает контроль. «Я пропала», — беспомощно сверкает и тухнет в голове мысль. Я будто во сне.
Голодно провожу по мужскому телу — грудь, бока, плечи. Сильные, горячие, широкие. Болезненная нега растекается по телу, вот оно — моё лекарство.
— Николь, — низкий рык.
И Джаред вдруг подаётся вперёд, вминает меня в своё тело, захватывает поцелуем губы. Лопатками ударяюсь о стенку, хнычу ему в рот, пуская настойчивый язык, повисаю на крепких руках, цепляюсь пальцами за чужие плечи. Как же мучительно сладко и горько. Как же хочется быть ближе. Это похоже на пытку, я будто тону, а этот мужчина — мой воздух.
Как же приятно. Необходимо! Мой зверь сходит с ума, волк в Джареде рычит от нетерпения.
Мыслей нет, разум заволокло туманом.
Я словно мушка, что увязла в смоле.
Гилберт… Кто это?
И зачем мы залезли в шкаф?
Должно быть сошли с ума!
Стон наслаждения вырывается из горла, его губы жадно ласкают, завоёвывают, клеймят. Это как лихорадка, как бой во тьме. Он сверху, мы бьёмся локтями о стенки. Его пальцы в моих волосах, захватывают пряди, тянут.
Его колено между моих бёдер, раздвигает ноги. Я подаюсь навстречу безумию. Мне нужно! Метка пульсирует в такт сердцу, под веками вспыхивают алые пятна. Его язык влажно сталкивается с моим языком.
Горячо, сладко.
Облегчение прокатывается по телу трепетом. Кожа пылает. Мне так хорошо в чужих объятиях, что впору умереть. Никогда не испытывала подобного.
Я слепо шарю по мужской рубашке, пытаясь добраться до голой кожи… И вдруг ладонь колется обо что-то острое. Внезапная боль немного отрезвляет, а пальцы машинально ухватываются за вещицу, на которую наткнулись.
Секунда…
Вторая…
И будто окатывает ушатом холодной воды.
— Х-хватит!
Я отталкиваю настойчивые руки, а когда не понимает, наугад замахиваюсь ладонью. Звонкий хлопок! Пощёчина удалась.
Вываливаюсь из шкафа: красная от стыда, испуганная до дрожи. Слава богам, Гилберта нет. Он должно быть давно ушёл, а мы… А я!
Вскакиваю, отшатываюсь к диванам, с испугом смотрю на растрёпанного и злого принца. Он мотает головой, как дикий зверь, зелёные глаза светятся, отражая лунный свет из окна.
Отшагнув, я опускаю взгляд на вещицу в моей ладони.
Ту самую, что случайно взяла из кармана Джареда. Ту самую, что привела меня в чувство. Холодок ужаса царапает спину, руки вздрагивают, а внутри что-то обрывается.
На моей ладони лежит маленький, искусно сделанный кулон на тонкой цепочке. Чёрный кролик в золотой короне.
Такой же кулон Виктория крепко сжимала в руке даже после своей смерти.
В носу и горле разливается свинец. В голове ураганом носятся мысли. Существуют ли такие совпадения? Много ли в Аштарии кулонов подобных тому, что лежит на моей ладони?
Ответ: Очень много! Но все они — дешёвая бижутерия. А этот сделан искусным мастером, корона из чистого золота, сам кролик из редкого драгоценного камня. Такие кулоны — не просто украшение, это знак признательности Короля, его высшая милость. Они открывают многие двери, а их хозяин неприкосновенен, пока иного не скажет король.
Именно такой кулон Виктория сорвала с убийцы! Именно его так судорожно сжимала в ладони! Эта вещица стала веским доказательством вины Аштарии, ведь её обладателем может быть лишь приближённый к Королю человек.
Так откуда столь ценная вещь обнаружилась у Джареда?!
— Откуда у тебя этот кулон?! — в моём голосе нотка истерики.
Джаред всё ещё стоит у злосчастного шкафа, нервно проводит рукой по растрёпанному серебру волос. В глазах и зелени-то нет, одна тьма и бесконечность.
— Подарили, — раздражённый рык.
— Кто подарил?!
— Какая разница! Это просто безделушка.
— Безделушка? — я стискиваю зубы, отступаю к окну. —