— У меня нет, — мотаю головой.
— Жаль, — вздыхает Наташа, — мы могли бы с ними играть. А так я снова одна буду. Хочу побыстрее пойти в школу, чтобы завести новых друзей!
Я усаживаю Наташу в машину позади водительского кресла, пристёгиваю её ремнём безопасности. К сожалению, у меня нет никаких приспособлений для перевозки детей, но Наташа, вроде, рослая для своего возраста, и я надеюсь, что ремень безопасности, не будет слишком высоко натянут над её плечом.
Когда хочу отстраниться, Наташа вцепляется в мою руку и смотрит на меня широко распахнутыми испуганными глазами.
— Что такое?
— Дядя доктор, я боюсь.
— Ты можешь звать меня дядя Дэн или дядя Даниэль, как тебе удобно.
— Хорошо, дядя доктор, — кивает она. — Мне страшно.
Только сейчас я понимаю, почему. Вот я глупый, она же побывала в аварии. Вероятно, в маленькой голове всё засел момент столкновения.
— Мама на меня легла, я почти ничего не видела, — шепчет Натали быстро, — мне было очень тяжело. Мамочка тяжёлая. А потом другие люди оттащили её, я… я боюсь, — она накрывал ладошками лицо.
И я аккуратно глажу Наташу по голове и стараюсь говорить спокойно.
— У меня машина, не автобус. Мы поедем медленно и по городским улицам. Не будем выезжать на трассу. Я обещаю, что буду тащиться, как черепаха.
— Как черепаха, — улыбается она и внезапно усмехается. — Как черепаха, а это — указывает пальцем на крышу машины. — Наш панцирь?
— Ух, какие ты слова знаешь. Да, наш панцирь. Всё будет хорошо, Натали. Если уж совсем страшно будет, скажи, я остановлюсь, и мы поговорим. Извини, отсюда пешком до моего дома не доберёшься. Поняла? Будет страшно, сразу говори.
— Да, — кивает, — я всё поняла, дядя доктор.
— Дэн, — исправляю я, и Наташа снова кивает.
Первую половину пути я действительно тащусь, словно улитка. Недовольные соседи по городскому трафику, обгоняя меня, бросают косые взгляды в окно. А мне плевать. Потом, удостоверившись, что Наташа реагирует спокойно, я постепенно наращиваю скорость до стандартной.
Когда мы почти доезжаем до дома, звонит телефон. Это Надя. Совсем я про неё забыл.
— Даниэльчик, — раздаётся весело в трубке. — Ты там потерялся. У меня столько новостей, — поёт она. — Ты просто будешь в восторге.
— У меня тоже есть новости, — перебиваю я.
— Да? И какие?
Собираюсь с духом, бросаю взгляд на Наташу в зеркало заднего вида. Малышка отвернулась к окну и смотрит на проплывающие в дождевой дымке дома.
— Я сегодня оперировал Алёну.
— Алёну?
— Да, Алёну Стрелецкую. Представляешь, я вообще такого не ожидал.
После секундной паузы до меня долетает кислое:
— Да уж, представляю. Я тоже не ожидала.
Глава 5
— А что с ней? Как она к тебе попала?
— Пострадала в крупной аварии, поступила по скорой. И вот такое совпадение, что прямо в мои руки.
Я уж не стал уточнять, что сам вызвался её латать.
— Точно совпадение. И как сейчас Алёна? — аккуратно спрашивает Надя.
— Хорошо, насколько возможно в её ситуации.
— Надо её навестить, наверное. Слушай, это так внезапно. Мы много лет не общались. Да вот с тех пор, как… да с тех самых и не общались, — вздох в трубке. — Надеюсь, она поправится.
— Да, я тоже надеюсь. Она должна восстановиться. У неё дочь, знаешь?
Молчание в трубке длится так долго, что мне кажется, что связь оборвалась.
— Да, я, кажется, слышала что-то про девочку. Вроде, она её от Паши Сокольникова родила. Мне так говорили.
От этих слов я хмурюсь.
Паша Сокольников — тот самый парень, который когда-то увивался за Алёной. Какое-то время он ей проходу не давал и мне пришлось с ним поговорить по-мужски, чтобы он от Стрелецкой отъехал.
Он тогда рассмеялся, сказал, что просто ей хороший друг, но я то знаю, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Любое тесное общее рано или поздно приводит к постели. Или ни к чему не приводит.
Значит, я уехал в Германию на стажировку, и она тут же с ним закрутила? А судя по возрасту Наташи, прямо сразу после моего отъезда и забеременела.
Сейчас, вспоминая прошлое, понимаю, что тогда я бы и в страшном сне не представил, что мой отъезд разведёт наши пути навсегда. Но судьба снова столкнёт нас несколько лет спустя вот таким странным способом.
— Ладно, Надь, а что ты там хотела мне сообщить? — меняю тему. — От чего я там должен прийти в восторг?
— Ой, да мои новости меркнут по сравнению с твоими… — смеётся. — Ну а если серьёзно, я про помещения под новую аптеку на Ваське. То самое урвала, которое хотели. Пришлось применить чудеса дипломатии, чтобы собственник отдал предпочтение нам.
— Ты большая молодец, Надя. Мне повезло, что я заполучил к себе в компанию такого ценного сотрудника.
— Не только ценного сотрудника, — мурлыкает Надя в трубку. — И не только в компанию, Динаров. Давай я приеду? Захвачу бутылочку красного сухого? Отпразднуем? Или сходим куда-нибудь? Посидим? Я тут такую классную винотеку проезжала, «Лайбрари» называется. Съездим? Почитаем? — хихикает. — Хм?
— Прости, не сегодня. Дежурство затянулось.
Да и Наташу надо отвезти и спать уложить, перед эти накормить. Пусть ребёнок отдохнёт. Теперь я точно никуда уйти не смогу. Надо ещё подумать, с кем девочку оставлять, когда у меня дежурства. Няню, наверное, поискать придётся.
— На кой чёрт тебе эта городская больница? — бросает Надя чуть раздражённо. — У тебя бизнес. А хочешь оперировать, можешь делать это в частной, вон к Сорокину иди, Кантемиров тебя звал. У них большие стационары и нет изматывающих дежурств. И копеечных ставок.
— Дело не в деньгах, ты сама знаешь.
— Ты себя убиваешь. Ну сколько ещё выдержишь в таком ритме? А про суд ты забыл? Тебе на следующей неделе туда идти.
— Адвокат пойдёт.
— Нет, напомню, тебя вызывают. Тебе бы выспаться, отдохнуть, сил набраться. А ты пашешь, как папа Карло!
Этот диалог с Надей у нас возникает не в первый раз. Я ей уже объяснял, что речь не про деньги, а про социальную ответственность. Получить профессию и служить только избранным, тем, у кого хватает средств на частную клинику тоже можно. Но я чувствую потребность, внутреннее побуждение, пару раз в неделю выходить в районную больницу, куда привозят всех нуждающихся, а не только тех, у кого на счету достаточно денег для оплаты комфортного стационара.
— Надя, пока могу, работаю.
— Да я ж о