23. Новая глава
Всё во мне отзывается необъяснимым трепетом на его слова. Я чувствую, как дрожь, начавшаяся в коленях, поднимается выше, превращаясь в навязчивую, предательскую вибрацию где-то в самой глубине.
Дракон не отпускает мой подбородок, его взгляд приковывает меня, заставляя видеть наше отражение в его зрачках.
Его рука на моей талии сдвигается. Не вверх, не вниз, а вбок, к боковой шнуровке моего платья. Я замираю, дыхание застревает в горле. Но муж не торопится. Его пальцы скользят по шнуровке, не развязывая ее, а лишь ощупывая узелки, будто изучая.
Каждое микроскопическое движение его пальцев отзывается во мне огненной волной. Я чувствую, как по моей спине, под тканью, пробегают огненные возбуждающие мурашки.
— Ты так дрожишь, — он произносит это с ласковой теплотой. — Еще боишься меня, любимая?
— Нет, — срывающимся шепотом отвечаю я, потому что в этот момент император прижимает меня чуть ближе, и мое бедро ощущает его твердую, возбужденную мужскую плоть.
Смущение затапливает меня с головой. Но он прав. Под слоем страха и стыда бьется что-то другое. Жаркое, запретное, пульсирующее в такт его дыханию.
Дракон наклоняется, и его губы касаются кожи у моего виска. Не поцелуй. Скорее, ласковое прикосновение, впитывающее влагу от моих слез.
— Не бойся, Олалия, — шепчет он и снова жадно вдыхает мой запах.
Его пальцы находят верхний узел на шнуровке и медленно, с невероятной для его мощи аккуратностью, начинает его развязывать. Слышен тихий шелест тесьмы. Ткань на моей груди ослабляется на волосок. Прохладный воздух касается разгоряченной кожи, и я не могу сдержать короткий, резкий вдох.
— Вот, — его голос звучит удовлетворенно. — Это только первая страница.
Он развязывает следующий узел. И следующий. Каждый раз, когда тесьма ослабляется, платье расходится чуть больше, обнажая тонкую рубашку под ним.
Я закрываю глаза, не в силах смотреть. Всеми своими обостренными чувствами я вбираю каждый новый звук, каждое ощущение от волнующего звука шелестящей тесьмы, до его обжигающего дыхания на моей шее, до пульсации внизу живота, которая становится все навязчивее, все требовательнее.
— Открой глаза, Олалия, — тихий смешок в мои губы. — Ты не увидишь самой интересной главы.
Я с трудом разлепляю веки и сразу тону в потемневшем взгляде своего мужа, словно проваливаюсь в запретное логово дракона
Наконец, шнуровка расходится до самого низа. Император проводит ладонью по моей спине поверх тонкой ткани рубашки. Тепло его руки прожигает ткань, и я непроизвольно выгибаюсь, прижимаясь к нему, пытаясь уйти от этого жгучего прикосновения, но получается только хуже. Из моих губ вырывается тот самый звук, который он требовал, — короткий, задыхающийся стон.
Он замирает.
— Да, — выдыхает он, и в его голосе слышится торжество. — Именно так. Пунктуация в самом подходящем месте.
Мужская рука скользит с моей спины на бедро, сжимает его сквозь ткань.
— Глава вторая, — объявляет он, и его руки поднимаются, чтобы коснуться ворота моего платья. — Начинается прямо сейчас.
Обжигающие пальцы уверенно скользят с ворота платья на тонкие завязки моей рубашки. Одно легкое движение, и ткань расходится, подчиняясь его воле.
Прохладный воздух спальни касается обнаженной кожи. Я невольно пытаюсь прикрыться, но мои руки беспомощно лежат на его плечах, вцепляясь в шелк его халата.
— Не прячься, — рокочет он. — Я хочу видеть свою жену. Свою желанную императрицу…
Он жадно обхватывают мою грудь своими широкими ладонями. Прикосновение одновременно грубое и бережное, заставляющее меня ахнуть. Тепло от его кожи проникает глубоко внутрь, разливается по жилам жидким кипящим пламенем.
Анагар сжимает их, и боль смешивается со странным, пьянящим наслаждением. Он касается уже затвердевших, болезненно чувствительных сосков, и по моему телу прокатывается неконтролируемая дрожь.
— Вот так, — он наблюдает, как мои соски напрягаются под его прикосновением, темнеют, превращаясь в тугие бутоны. — Совсем как в той книге. Помнишь? Под его пальцами она расцветала, как ночной цветок, жаждущий лунного света.
Он снова сжимает, уже сильнее, и я стону, запрокидывая голову. Мое разбуженное предательское тело само тянется к нему, выгибаясь, ища большего контакта.
Мужские властные губы, такие же горячие, как и его руки, помечают сначала кожу у ключицы. Медленно, неспешно, он оставляет влажный, пылающий след, двигаясь вниз, к дрожащему животу, а затем… затем поднимается к одной из напряженных вершин.
Его дыхание опаляет меня, прежде чем его рот накрывает сосок целиком.
Мир взрывается ослепительной вспышкой удовольствия. Я вскрикиваю, и мое тело изгибается в его руках, как тетива лука.
Боль, наслаждение, стыд — все смешалось в один сплошной, невыносимый вихрь ощущений. Его язык, шершавый и умелый, играет с чувствительным кончиком, то лаская, то слегка покусывая, и каждый его жест отзывается резкой, влажной пульсацией глубоко внизу живота.
Он переключается на другую грудь, и я уже не могу сдержать тихих, прерывистых стонов, вырывающихся из горла с каждым его движением. Мои пальцы впиваются в его волосы, не в силах ни оттолкнуть, ни притянуть ближе. Я тону в нем. В его жаре, его запахе, в этом всепоглощающем ощущении, что я диковинный инструмент в его руках, созданный для того, чтобы издавать эти смущающие, постыдные звуки.
Он отрывается от моей груди, и его пылающий темным огнем взгляд снова встречается с моим.
— Следующая глава, — произносит он, и его рука скользит с моего бедра вниз, к подолу платья, — будет самой интересной. И ты… Олалия, будешь читать ее мне без слов. Только правда твоего тела.
Один резкий взмах его руки, и тонкая ткань с трепетным шелестом разорвалась, упав мне под ноги. Я застыла перед ним, полностью обнаженная, дрожа от странного, возбуждающего освобождения.
Страх куда-то исчез, оставив только жажду и невероятной силы желание. Желание узнать как любит дракон свою звезду.
— Великолепно, — прошептал он, скользя по мне жадным, хищным взглядом, словно фиксируя каждую деталь: трепет живота, изгиб бедер, нежную развилку между ног. — Ты знаешь мой титул. Ты видела мой лик дракона. Ты знаешь теперь и мое имя…
Он сделал паузу, его золотые глаза пылали в темноте.
— Назови меня по имени, Олалия.
— Анагар, — прошептала я и в груди все сжалось.
— Анагар, — повторила я тихо, обжигая губы этим новым, могущественным словом.
— Ты моя звезда, Олалия, — прошептал он, сбрасывая свой халат, открывая для меня свое совершенное мощное тело. — Настало время показать как дракон может любить свою звезду…
И не успело смущение опять опалить мое лицо, как его сильные руки обхватили мою талию, и он с легкостью посадил меня на себя верхом, так что я оседлала его бедра. Сам дракон оказался