— Мы заглядываем сюда на остров, так что скучать не приходится. А вот что меня печалит…
— Что тебя печалит? — встрепенулась Гаруда, подарив ему ревнивый взгляд.
Мияр вздохнул и признался:
— Очень меня огорчает невозможность летать вместе с моей птичкой.
— Понимаю, — поддержала его я, — меня хотя бы на спине катают, а у тебя и такой возможности нет.
— Не так уж и часто мы оставляем тебя одного, — насупила лиловые бровки Лилла.
— И всё-таки жаль, что я родился человеком и ничего изменить нельзя.
Повисла довольно продолжительная пауза. Каждый из присутствующих как бы примерял ситуацию на себя. Даже Эрикрик взглянул на меня с сочувствием. Он, похоже, никогда не задумывался, каково это — быть иным в любимой семье. Молчание прервала Нади:
— Видела я тут в библиотеке одну примечательную книгу…
— Что? — Мияр обернулся к своей давней наставнице. — Что ты хочешь сказать?
— Пойдём-ка, — задумчиво потирая виски, предложила ему драконица, — я не уверена, но попробовать стоит.
Мы все остались в растерянности, наблюдая, как удаляются Мияр и Нади.
— Неужели это возможно? — робко произнесла Гаруда. — Как бы я хотела, чтобы всё получилось. Мой обожаемый муж достоин стать нашим соплеменником в полном смысле этого слова. Все! Все Гаруды от древних старцев до новорожденных птенчиков боготворят великого и добрейшего мага из чужого мира, спасшего нашу расу.
— Пойдёмте на площадь, — предложил Дариян, — любопытно всё же…
Он не успел договорить, как вся наша компания устремилась к выходу из парка.
Во дворец мы заходить поостереглись. Мало ли, вдруг нарушим магический фон и сорвём эксперимент. Ждать пришлось довольно долго. Дети успели наиграться и тоже пришли на площадь. Дариян рассказал им, что происходит, парни и девочки прониклись важностью момента и притихли, как и мы, устремив взгляд на величественный дворец. Луиза и Каролина продолжали держать на руках малышей, ни за что не соглашаясь передавать их нам или братьям. Вот упрямицы! С другой стороны, как на них сердиться?
Наконец раздался звук, заставивший нас всех вздрогнуть. Будто фейерверк разорвался! Я уставилась на окна, ожидая, что вот-вот из них повалит дым. Действительно, одно из окон, кажется, в библиотеке распахнулось. Ни дыма, ни огня мы не увидели. А увидели смеющееся лицо моей дорогой сестрицы Нади. Она махнула нам рукой и спряталась. Тут же из окна вылетел сиреневый с белой грудью сокол.
— Ах-х-х… — пронеслось над площадью.
Прекрасный сокол сделал круг над нами, снизился чуть в стороне, ударился оземь и превратился в смеющегося Мияра.
— Вот это да… — восторженно прошептал Дариян. — Ну и Надюха!
Так её обычно называла я, каждый раз получая неодобрительные замечания от Эрика и того же Дарияна. Теперь, кажется, и до них дошло, что другим образом восторга нашей крутейшей волшебницей не выразить.
Мияр бросился к жене, они обнялись, сразу же их окружили дети, получилась весёлая счастливая толпа. Меня переполнял восторг, я так радовалась за друзей, что не сразу заметила надутые губки Каролины. И дело было вовсе не в том, что у неё наконец забрали малыша. Дочь бросилась ко мне, крепко обняла за талию и разрыдалась.
— Что с тобой? Кари? Что случилось? — бормотала я, перебирая светлые волосики. — Не плачь, всё же хорошо!
— Кто обидел мою драгоценную племяшку? — спросила Нади, приближаясь к нам.
Кари отлипла от меня и повернула мокрое лицо к ней:
— Тётечка Надечка, пожалуйста, пусть мама превратится в птичку! Мы тогда сможем летать вместе!
— Увы, — Нади погладила её по голове, — в птичку не получится, — она вынула из кармана и протянула мне блестящее кольцо, — но если Лера захочет, может стать драконом. Это заклятие даёт возможность человеку принять расу своего любимого, а не какую-то другую.
— Драко-о-о-ном? — ошарашенно протянула Кари, тут же потеребила меня: — Мама, соглашайся! Срочно соглашайся!
— Что это? — недоверчиво поинтересовался Эрик.
— Мы с Мияром зачаровали два кольца: для него и для твоей жены. Она станет драконом, активировав артефакт.
Всё ещё не веря, что такое возможно, я забрала у Нади кольцо, надела его на палец. Ничего не изменилось, я недоумённо посмотрела на волшебницу:
— И-и-и?
— Просто представь, что превращаешься, — подсказал Мияр. — Закрой глаза и представь.
Наступила такая тишина… Даже ветер будто стих и прекратил играть листвой.
Я закрыла глаза и представила… О! В этом не было ничего сложного, я столько раз видела, как обращаются драконы. И представила я не бронзового, как Эрикрик и Дэнис, не золотистого, как Нади, а похожего на дочку дракона цвета серебристой лунной дорожки на спокойной глади горного озера. Так ведь? Каролина точно не в отцовскую родню пошла, значит…
В моём теле начались изменения. Ноги, руки, туловище стали толстеть, ступни, ладони, даже пальцы — увеличиваться. Кожа постепенно превращалась в броню, а на спине появилась тяжесть, как будто на меня повесили объёмный рюкзак… Я сделала движение, чтобы его поправить, и почувствовала, как распахнулись крылья!
А-а-а!
Глаза я, конечно, тут же открыла и увидела разбежавшихся от меня родных и друзей. У всех на лицах было одинаковое изумление. Изумление и восторг!
— Ма-а-ама! — скакала Кари, хлопая в ладоши. — Мамулечка! Какая же ты красивая!
Я сильно толкнулась ногами, то есть лапами, расправила крылья и взлетела с удивительной лёгкостью. Будто с самого рождения умела это делать.
Уже через минуту рядом со мной парили все: и драконы, и Гаруды. Только Мияр и Лилла остались на площади, держа на руках малышей, которым ещё рано было принимать истинный облик.
Внизу раскинулся остров: холмы с вековыми соснами, болотца, ручьи, речушки… А дальше — море, наш корабль на рейде. С палубы нам отчаянно махали шляпами матросы, боцман, капитан. С высоты можно было видеть далеко-далеко! Я была счастлива, и особенно радовал меня ментальный голос мужа в голове. Эрикрик летел рядом и умудрялся давать советы, удерживая от безумств, на которые я, разумеется, была готова. Ведь чувствовала себя такой сильной! Такой всемогущей!
***
Счастье моё казалось запредельным. Лишь ма-а-аленький жучок сомнения копошился где-то в подсознании: как воспримут это всё мои родители? Ладно, они смирились с тем, что дочура спасла чужой мир и вышла за дракона. Эрика они считали лучшим зятем и всё такое. Внуков тоже обожали, тут вообще без вопросов. Но чтобы