Ночь продолжается, и ты целуешь его. Мне хочется впасть в ярость, закричать, схватить бутылку и разбить её о его голову с криком: «Убери, нахуй, свои руки от неё!» — но я знаю, что не могу. Не здесь и не сейчас.
— А ну-ка, красавчик, потанцуй со мной, — блондинка из бара хватает меня за руку, отвлекая от тебя.
— Убери. Свои. Руки. От меня, — я скрежещу зубами, хватаю её за кисть и снимаю её с себя, не отрывая пристального взгляда от её глаз, покрытых контактными линзами — я вижу, как свет отражается от стеклянной поверхности.
Её глаза расширяются от страха. Она читает серьёзность на моём лице. Улыбка стирается, лицо мрачнеет. Она напугана. Я знаю этот взгляд. Видел его множество раз. С лицом, искажённым тревогой, она выглядит даже привлекательнее.
— М-мне пора, — заикается она и устремляется прочь через толпу. Её взгляд прикован к выходу, с частыми оглядками назад.
Она что, хочет, чтобы я последовал за ней? Потому что я, блядь, так и сделаю. Не потому, что хочу её. Мои глаза прикованы к Наталии. Пусть технически она пока не моя, но скоро это изменится.
Я отвлёкся. Снова. Куда она ушла? Нахуй эту блондинку.
Я ухмыляюсь и смеюсь над шуткой, которую не расслышал, поворачиваясь к новым друзьям, с которыми познакомился всего час назад. Они поднимают руки, и я делаю то же самое. Притворяться, что веселишься, достаточно легко. Всю жизнь я учился притворяться нормальным. Подделывать эмоции. Только мой брат знает настоящего меня, да и то есть вещи, которые я ни за что не открою никому. То, что унесу с собой в могилу. То, что заставляет содрогаться даже моё собственное нутро, — неверие в то, на что я оказался способен.
— Дмитрий, держи, — голос темноволосого парня возвращает меня в реальность, он протягивает мне стопку бурбона. Кажется, он назвался Алексом. Я не знаю. И мне, блядь, плевать.
Я опрокидываю её без колебаний и усмехаюсь про себя. Отпуская всё, я кружусь под прыгающими вокруг огнями. Позволяя эйфории захватить меня, я продолжаю хватать стопки с подноса официантки с ярким розовым бейджиком «Изабелла». Я знаю, что скоро буду в стельку и отрублюсь. Это всегда такой кайф — просыпаться утром после ночной гулянки и гадать, что, блядь, я творил прошлой ночью. Мне так хотелось забрать Наталию с собой. Согреть её и обезопасить. Сделать её моей снова и снова.
Прямо сейчас твои руки обнимают его, но я вернусь, буду следить за каждым твоим движением, выжидая момент, когда наконец смогу сделать тебя своей.
Я пьяным шатаюсь к выходу. Достаю телефон, чтобы вызвать такси, — и тут вспоминаю, что я и есть, блядь, такси.
Дерьмо!
Я перебегаю через улицу и пробираюсь к переулку, где оставил машину. Оглядываюсь и понимаю, что это — сомнительный район города.
Пожалуй, если я оставлю его здесь, это будет выглядеть как случайное нападение. Вокруг полно банд. Я открываю дверь машины и беру тряпку, которой вытирал с лица кровь водителя. Тянусь на пассажирское сиденье и хватаю маленький пластиковый пакет, куда сложил сегодняшние «сувениры» моего Воробушка. Всё ещё на месте. Готово к пополнению моей коробки. Я оставляю машину в переулке и решаю не трогать труп. Знаю, что он уже истёк кровью. Я пырнул его слишком много раз, чтобы он мог выжить. Он сам виноват. Если бы только послушался. Он был слишком тупым, чтобы следовать инструкциям, даже для таксиста.
Я прохожу несколько улиц и заказываю такси для себя. Оно приезжает через несколько минут. Меня тошнит, я опускаю стекло, думая, что меня сейчас вырвет. Я перебираю ключи от другого такси в руках и «нечаянно» роняю их на оживлённую трассу, пока такси везёт меня домой. Я заберу свою машину утром. Сейчас я слишком пьян, чтобы вести машину. Может, я и ебанутый, но не настолько.
Глава 7
Я провожу большую часть следующего дня в постели, похмелье у меня — одно из самых жёстких в жизни. Но я знаю, что мне нужно поднять свою задницу и перегнать машину, пока Павел не начал задавать вопросы. Я заказываю ещё одно такси и еду за ней.
Она ждёт меня на месте. Всё ещё блестит и сверкает чистотой.
Мой телефон вибрирует. Засёк движение на телефоне Наталии.
Где она? Где она была прошлой ночью? Геолокация не показывает, что ночь она провела в родительском доме. Ты в движении. Почему мне не прислали уведомление раньше? Возможно, твой телефон был выключен. Это логично. Он не может передавать координаты, если выключен.
Я подъезжаю туда, куда указывает телефон, и вижу, как вы вдвоём скрываетесь в его квартире. В той самой, что, как я выяснил, принадлежит твоему парню. Это стоило мне долгого, блядь, сталкинга в соцсетях, пока я пьянствовал в клубе. Но я узнал всё, что мне было нужно, о нём знать.
Я, нахуй, в ярости прямо сейчас. Чувствую, как гнев пульсирует в моих венах.
Какого хуя ты вернулась сюда, а не к себе домой?
Ты всё ещё пьяная в стельку, да?
О, Воробушек, уже день на дворе, тебе не стоит продолжать пить. Ты, наверное, провела ночь у этого парня... нет. Ты бы так не поступила. Я знаю тебя слишком хорошо. Ты, наверное, пошла на афтерпати, и только сейчас возвращаешься домой.
Парень тащит тебя за волосы и швыряет на диван. Я не могу, блядь, на это смотреть, но и оторваться не могу. Он засовывает руку тебе под юбку и рвёт твоё нижнее бельё. Пиздец. Он держит его в руке. Я вижу, что ты не хочешь этого, но он не останавливается. Я ебанутый, потому что возбудился? Не из-за него, а от осознания, что твоя киска обнажена. Я вижу твоё выражение лица. Ты кричишь, пытаясь оттолкнуть его, но это ты привела его из клуба. Я видел, как ты тянула его за руку и запрыгнула в его машину, но сейчас ты не хочешь этого. Он снова дёргает тебя за волосы, укладывает на живот и начинает расстёгивать свою ширинку. Блядь, я вижу твою задницу... идеальную, круглую, так и хочется укусить, чертовски восхитительную. Погоди. Это не твой парень. Это его