— Ну-ну, ничего страшного, лапушка. Видишь, как теперь мы повязаны? Веди себя хорошо и плакать не придется.
— Время! — напомнил из-за дверных портьер напарник.
Коварный рабовладелец хлопнул меня по заднице на посошок:
— Погнали!
Космическая шхуна изящно и беззвучно выпорхнула из распахнутого потолка ангара. По угольно-черному ее боку скакал все тот же белый заяц.
Глава 20
Северный Хребет
Мы провалились в снег по пояс. Круглое солнышко мелкой монеткой высоко висело над белыми горами. Чернели скальные стенки и острые пальцы горных пород с ненадежными снежными шапками. Температура норовила цапнуть занос. Дыхание отлетало белым паром.
Рома громко выругался и пошел вперед, разгребая собой природу, как грейдер. Я пристроилась за его спиной.
— Ты бы хоть маяковала как-то, красавица, что зима нагрянет. Я бы шубу надел. И сапоги со смехом, — говорил он, не оборачиваясь и не прекращая движения.
— Да почем же я знала, — пыхтела я сзади, стараясь не отставать, — я и думать не могла, что нас сюда занесет. У тебя здесь дела?
— У меня-я-я? — возмутился Роман, — какие у меня могут быть дела за Хребтом? В снегу! Ты думаешь, что говоришь, Ло?
— И у меня никаких нет дел в снежных горах. Я даже не знаю, что это за Хребет такой, — я старалась не отставать.
От Есаула валил пар. Но скорости преодоления он не снижал. Боится замерзнуть? Согласно моему внутреннему чувству мороз стоял градусов десять, не больше. Но и не меньше.
— У меня ботфорты из перчаточной кожи, считай, я иду босиком, — сообщил пират, — Северный Хребет — это край Столичной планеты, почти Полюс. Тебе, кстати, запрещен въезд сюда.
— А я и не въезжала, — пожала я плечами. Сапоги у меня добротные, для верховой езды. Да и не мерзну я особо. Просто не люблю холод. — А тебе, Есаул, не запрещен разве?
— Ну да, — легко согласился он. Вдруг вгляделся в горизонт и встал пнем. — Глянь, лапушка, дымок видишь? Высокая труба прачечной.
Я вгляделась. Ничего не разобрать в черно-белом пейзаже. К тому же внизу под нами гулял ветер. Он поднимал белую крошку и закручивал ее в столбы, и разбивал о камни. Никакой трубы или прачечной я не смогла разглядеть. Но запах далекого жилья я почуяла: крахмала, лаванды, кипятка, молочной каши.
— Что это? — я нюхала воздух, как собака, нашаривающая носом верхнюю цепочку следов.
— Это одно хорошее место, — не пожелал откровенничать капер. Скомандовал — не отставай, Ло, двинули. Надо до ночи дойти.
Я месила снег следом за мужчиной. Вот лжец! Название местности знает, куда идти знает. Но молчит. Мы повязаны жестко браслетом между собой, куда мой флибустьер, туда и я. Меня не швыряет через Кольца и Коридоры в Пространстве без надежной причины, даже если я не сразу могу ее распознать. Удирая с площади Регистан, я могла завести нашу парочку куда угодно, а притащила сюда в заснеженные горы Столицы. Почему? У меня лично ответа нет.
Мы вышли на неширокий каменный карниз. Ветер сдул снег с базальтовой площадки, обнажив старое кострище и пещерную щель в скале. Грубые ступени вниз свидетельствовали, что здесь ступала нога человека. Только, вероятнее всего, летом.
— Вот чуял я, что от тебя мне беда будет, лапушка. Эх, Рома-Роман, чуйке надо верить, а не девке красной и срамной, — приговаривал мужчина, начиная спуск. Подал руку.
— Чой-то я срамная? — возмутилась я, цепляясь за его ладонь.
Крутая горная речка, узенькая и синяя, как ленточка в косе, закованная льдом и слегка присыпаная снежной крупкой обещала послужить быстрой тропкой вниз. Выживут ли наши задницы после такого пути?
— Как же не срамная, когда ты меня облапошила? — рассмеялся Романов, — стою вот из-за тебя, ведьма приворотная, по пояс в снегу. Гол, как сокол. Ни денег, ни Зайца.
— Так ведь я рядом стою, Ромка, такая же, как и ты, облапошенная.
Когда Заяц непроницаемо-черной массой бесшумно вышел из Кольца Перехода на площадь, воцарилась тишина.
Люди смотрели, задрав головы и придерживая руками арафатки, чалмы, чадры и платки, как проплывает над их головами белый заяц на плоском днище космической шхуны. Такие чудеса здесь над Регистаном давненько не случались. Потом народ на площади ахнул, проморгался и заорал:
— Звери! Снова! Атака! Где полиция! Армия! Флот!!!
Но Заяц беспрепятственно накрыл своей тенью Лобное место и завис. Не высоко. Ровно на длину швартовочных тралов.
Мы знали свои роли: я и Чудь спускаемся на тралах вниз на брусчатку выручать ребят, а Есаул прикрывает гаусс-ганом нашу парочку сверху. Надо уложиться в пять-шесть минут потому, что на седьмой явятся дежурные экипажи стражников и душка Асланбек. Я напоследок напомнила Романову, чтобы он был постоянно в зоне видимости. Визуальный контакт его браслет поддерживал жестко бесперебойно, я это уже поняла.
Напарник уже бежал к своим по доскам судейского помоста, опережая меня на минуту. Летя вниз на перекладине швартовки, я подняла голову к хозяину шхуны. Хотела увидеть его реакцию на наш простенький обман. Но лицо Есаула перекрывала гауссовка в его руках. Потом следить стало некогда.
Трал ткнулся в камни Лобного места.
Я замешкалась, перерезая магнитные замки на запястьях побратима. Несмотря на специальный резак, коим снабдил меня Рома, справилась я с превеликим трудом. Дальше Ваня взял все в свои руки, и дело полетело. Эспозито двигался тяжело, как сквозь воду, ему крепко досталось во время ареста. Я подпирала его как могла, затыкая кровоточащую рану на животе ладонью. Когда мы встали на короткую площадку трала, Иван обхватил нас обоих, чтобы не упали. Блестел веселыми глазами и орал:
— Сестренка! Сестренка! Я знал!
Эспо только улыбался серыми губами. Трал вздернул нас вверх за пару секунд. Все также в обнимку мы перевалились через низкое ограждение распахнутой рубки. Я подвела комэска к стене и усадила. Следовало осмотреть и перевязать рану. Но сначала надо убраться отсюда возможно дальше. Почему не летим:
Понятно, что Рома задал вопрос, когда к нему на мостик Чудь поднял вместо двух имперских капитанов троих своих приятелей. Предложение байкера, мол, погнали, а разберемся потом, пирата не устроило от слова совсем. Разгорелся было спор с гаусс-ганами и револьверами, но Злой, Бивень и Падди уже взошли на борт. И лишили Есаула его главного аргумента: винтовки.
Хозяин шхуны стоял, скрестив руки на груди, спиной к открытому люку. Говорил спокойно. Насмешливо.
— Мне нужны гарантии, Чудила. Иначе с места не двинусь, гори все огнем.
— Гарантии? Какие