— Мам, ты меня оставишь одного? — уставился на неё, покрепче прижимая Платона к себе, чтобы не свалился.
— Нет, — улыбнулась мама и, склонившись, поцеловала в щеку сначала меня, потом мелкого. — С сыном. Ждите свою розу, ой, Алису, — добавила она. — А я поехала к своему садовнику.
Мама прошла мимо меня, а я услышал отца, который крикнул мне привет, и что они уехали.
Посмотрел на Платона, который хмурил свои брови, и снова злость и что-то ещё поднялись в груди. Пошёл на кухню за мобильным.
Мне нужна информация. А кто лучше всего знает об Алисе, как не лучшая подруга, которая стала счастливой женой моего лучшего друга!
— И почему эти женщины такие сложные, Платон? — вздохнул я и поздоровался С Захом, который довольно быстро ответил.
— Что случилось в твоём царстве, друг? — хохотнул Зах.
— Да вот, звоню узнать, что там за мужик у Алисы? Спроси у Осени, будь другом.
— Не понял, — серьёзно сказал Зах. — И при чём здесь Алиса? — Друг замер, а я только и могу, что тяжело дышать, ожидая от него ответа. — Ты влип, Славка? — захохотал Зах, задавая странный, но такой логичный вопрос. — Вот это ты влип!
А вот это уже не вопрос!
Глава 15
Сверлю взглядом Медведева и пытаюсь воззвать к разуму. Платоша спит, и будить его нельзя. Я же не враг ребёнку. Его папаша не считается!
— И всё? — снова вопрос и снова таким тоном, что если бы Славка говорил громче, это бы прозвучало как упрёк.
— Да вот стою и думаю, как мне спрятать труп, — отвечаю я так же тихо и внимательно наблюдаю за Медведевым.
— Чего? — Медведев вскидывает бровь и начинает аккуратно шевелиться под Платошей.
Малыш скривился, готовый проснуться. А я… делаю последние разделяющие шаги между мной и кроватью и придавливаю Медведева обратно, упираясь в его горячую грудь.
По телу пробегает дрожь от соприкосновения с горячим телом. А Медведев покрывается мурашками, которые разбегаются в разные стороны от соприкосновения наших тел.
Медведев замер, даже дышит через раз, а я понимаю, что моё желание его убить перерастает во что-то другое.
Отдёргиваю руку и делаю резкий шаг назад. Ой, мамочки!
— Не шевелись! — шиплю и тычу в него пальцем. — И вообще, я сплю здесь. Но если ты решил, что готов принять на себя бразды отцовства, то оставайся, я пошла, — и разворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты.
За спиной слышу только бурное дыхание Славки, но не оборачиваюсь.
Плохо, плохо, плохо! Алиса, ты была на улице несколько часов! Готова была прибить этого идиота, а сейчас бежишь! Что за бред?
В коридоре оборачиваюсь к зеркалу и смотрю на свои расширенные зрачки, а ещё на пылающие щёки, на которых так отчётливо видны веснушки сейчас.
— Пффф! — громко выдыхаю, здесь можно, и разворачиваюсь, чтобы взять шубку, как утыкаюсь во что-то горячее и голое.
— И куда ты собралась, Лиса? — теперь Медведев не сдерживается. Рычит и правда как медведь.
Шумно вдыхаю, чтобы послать его, а в лёгкие попадает запах его геля для душа. Никаких ароматов его кошек. Но это не показатель! Он такой, как есть, а я…
Поднимаю голову, но, чтобы посмотреть ему в глаза, нужно задрать её. Зараза такая! Да и взгляд… вот нельзя, что ли, было одеться и сделать так, чтобы я не смотрела на него, голого и такого…
Нет! Нельзя произносить эти слова!
— Я жду, Лиса! — повторяет Медведев и делает шаг ко мне.
Отступаю по инерции и почти сразу же упираюсь задницей в узкую тумбочку возле зеркала.
— А ты ничего не перепутал, Медведев? — фыркаю я, стараясь не вдыхать его запах. — Ты мне кто? Муж, брат? Вроде не помню, чтобы нас что-то связывало, — заставляю себя злиться. Злость очень хорошо помогает мне переключиться всегда. Ставлю одну руку вбок и смотрю на Славу уже так, что он хмурится от непонимания. — Так что куда хочу, туда и хожу. Свои обязанности я выполняю… Ой!
Взвизгиваю и не знаю, что делать. Медведев одним движением обхватил меня за талию и прижал к голому торсу. Руки снова легли на его грудь, разгоняя по его коже мурашки, а меня заставляя напрячься.
— Ты… — начинает Медведев, но обрывает себя. Он держит меня на весу! Вот же! — Ты мне весь мозг съела за эти недели! — наконец-то набрав в грудь побольше воздуха, он склонился к моему лицу.
Все мышцы на его теле напряглись так, что я задрожала. И Славка это почувствовал! Его глаза потемнели, заставляя меня тяжело сглотнуть вязкую слюну.
— Я тебе ничего не делаю, Медведев, — фыркаю я, стараясь не повышать голос. Повышу и выдам себя!
Братья всегда рассекречивали мои намерения. Стоило моему голосу задрожать, как они всегда знали, что я что-то задумала.
Но я же ничего не задумала сейчас! Хочу только сбежать отсюда! Ещё часик, и я снова себя настрою на то, что Медведев — кобель, который меня раздражает, а Платоша — жертва обстоятельств, и я его просто спасаю!
— А теперь поставил меня на пол и отошёл в другой конец коридора. У тебя, между прочим, сын спит один в комнате! Папаша года, блин! — рычу я.
— Зараза рыжая! — рычит Медведев, начиная дышать ещё тяжелее, а его мышцы под моими руками напрягаются так, что по коже пробегает электрический ток.
Взгляд на его грудь, взгляд в глаза. Одно движение руки Медведева, и моя голова зафиксирована так, что его губы налетают на мои с такой жадностью, будто меня хотят сожрать!
— М-м-м-м! — мычу я, а у самой начинают взрываться фейерверки в голове от соприкосновения наших языков.
Нет-нет! Это не то, что я думаю! Мне просто снится! Меня ударили по голове, когда я возвращалась домой, и теперь я лежу в снегу и галлюцинирую!
Глава 16
Открываю глаза и смотрю на спящую Алису рядом. Её горящие кудри рассыпались по подушке, пряча сладкие веснушки на щеках, но губы…
В паху становится тяжело, а сердце ускоряется, будто кардиотренировку только что закончил. Сладкие, припухшие губки. Она вся как дикий мёд. А ещё до опупения взрывная и непредсказуемая.
Мозг же пытается возмущаться и орать на меня благим матом за то, что всё совершенно не по сценарию. Никто не просыпался здесь. Все уходили сами, либо уходил я, предварительно вызвав такси. А сейчас я смотрю на спящую девушку рядом и не хочу, чтобы она даже на миг исчезла из этой кровати.
Что там сказал Зах? Я влип!