Ящики с маузерами и гранатами от Игнатова лежат в конторе. Но это полбеды. Хуже всего, что в моем сейфе — секретный архив Токуму Кикан, а под досками в цеху — золото самураев. Одно радует — медь у нас теперь, благодаря Соломону, имеет вполне официальные бумажки.
Очкарик оказался не просто гнидой. Это самая настоящая мстительная, расчетливая тварь. Ты погляди, как закусился. Не может простить, что Селиванов его из общины выгнал.
Я полез в карман. Достал еще один серебряный даян. Протянул Пашке.
— Держи, тезка. Заслужил. А теперь дуй в пакгауз, на кухню. Скажешь — я велел. Пусть тебе дадут горячего мяса и каши. Наешься от пуза. Только потом вернешься к мадам Розе и будешь следить за комнатой Приходько. Если что интересное услышишь — дуй ко мне.
Глаза беспризорника довольно сверкнули. Он сгреб монету и пулей вылетел из котельной. Только дверь хлопнула. Настоящая, сытная еда для него сейчас не менее важна, чем деньги.
Мы остались вчетвером. Я, Тимофей, Петр и Осеев.
— Ну что, господа, — мой взгляд скользнул по лицам соратников. — Давайте прикинем время. Сколько у нас его осталось до появления китайской полиции. А я вас уверяю, она непременно появится.
— Почему вы так уверены, ваше сиятельство? — спросил Алексей, — Лесопилка вроде как является вашей собственностью. Да и мало ли кто на кого какие доносы пишет.
— Потому что сработает магия слов «золото» и «оружие», — ответил я. — Подумайте сами, господа. Для китайской администрации, которой, как вы знаете, заправляет маршал Чжан Цзолинь, Харбин сейчас лакомый кусок. Любой донос о спрятанных слитках — это повод для реквизиции. Полиция придет не устанавливать истину, а изымать ценности в пользу казны. Или кармана генерала, что более вероятно. Плюс в доносе фигурирует оружие. Китай — лоскутное одеяло из воюющих милитаристов. Любой неучтенный «маузер» воспринимается как подготовка мятежа. Это дает право на максимально жесткий, силовой обыск. Так что, Приходько хорошо знал, что именно писать в своей бумажке.
— Тут вы правы. Пожалуй, соглашусь, ваше сиятельство, — нахмурился Осеев, потирая подбородок. — Если эта сволочь отнес бумагу в полицию утром… То она уже в работе.
— Верно, Алексей. Но мы, напоминаю, находимся в Харбине, — я задумчиво уставился в одну точку, анализируя ситуацию, — Бюрократия здесь неповоротливая. Даже если речь о золоте. Начальнику сыска нужно время. Собрать надежных людей, чтобы никому не разболтали. Инструктаж провести. К тому же, полиция работает в тесной связке с военными. Им необходимо согласовать свои действия, чтоб оцепить лесопилку, а потом уже наводить шороху на ее территории. Днем они не сунутся. А вот к ночи можно ждать. Им ведь не известно, что мы в курсе происходящего и сможем подготовиться. Вряд ли будут торопиться.
— Значит, явятся как стемнеет, — мрачно согласился Селиванов.
— Тимофей, — я посмотрел на вахмистра, — Есть задание. Давай-ка ты аккуратно, без лишнего шума, пригласишь к нам в гости того господина в пальто и шляпе, которого упомянул Пашка.
— С превеликим удовольствием, Павел Саныч, — моментально вскинулся Тимоха, — Сделаю в лучшем виде.
— Погодите, ваше сиятельство, — вмешался Селиванов. — А ежли это легавый? Полицейский соглядатай?
— Исключено, — Я отрицательно покачал головой. — Петр, подумай сам. Китайская полиция не рискнула бы отправить для наружного наблюдения русского. А вдруг пойдет да предупредит нас? Они бы послали человека, переодетого под местного кули с метлой или рикшу. Этот топтун — чужой. Он работает на кого-то третьего. Японцы и китайцы исключаются. Вот я и хочу узнать, на кого. К тому же, господа, вы упустили, видимо, один немаловажный факт. Мальчишка сказал, у Приходько появились деньжата. Откуда? Не потому ли, что идею с доносом ему, мягко говоря, посоветовали. Или, что более вероятно, заплатили за ее реализацию. Хочу понимать точно, какие игроки участвуют в этой партии.
— Мне его куда приглашать? — С усмешкой спросил Тимоха, сделав акцент на слове «приглашать». Сразу стало понятно что топтун попадет на территорию лесопилки не по своему желанию. — В контору тащить или скромненько препроводить сюда, к локомобилю?
— Скромненько, Тимофей. Очень скромненько, — ответил я вахмистру…
Тащить соглядатая в контору — верх идиотизма. Там Соломон и немой китаец. Не выгонять же ростовщика пинками. Тем более, сейчас мне очень пригодится его осведомленность в делах города.
Сопроводить сюда, в котельную? Тоже не вариант. Слишком шумно из-за локомобиля, допрашивать будет неудобно, да и рабочие могут заглянуть. Беды в этом особой нет, но чем меньше осведомленных, тем лучше.
— Проводи его в пустой сарай, тот, что ближе к дальнему забору, — распорядился я. — Дверь там крепкая, окон нет. И подальше от лишних глаз.
— Оглушить стервеца да спеленать? — деловито уточнил вахмистр.
— Нет, Тимоха. Никакого рукоприкладства без крайней нужды. Просто пригласи. Вежливо, но предельно настойчиво. Так, чтобы он при всем желании не смог отказаться от нашего гостеприимства. Понял? И бога ради, не бей его. Мне этот человек нужен в ясном уме и с работающим речевым аппаратом. Пусть посидит в сарае, подумает о жизни, пока я не освобожусь.
Тимоха коротко кивнул. Его глаза задорно блеснули. Всё-таки казак не рожден для спокойной жизни. Ему любой замес в радость.
— Осеев, Петр, — я повернулся к остальным. — Вы пока контролируете все, что происходит в пределах лесопилки и вне ее. Глаз не спускать. Как только Тимофей приведет топтуна, ворота запереть наглухо. Оружие держать под рукой, но не светить без нужды. Если вдруг полиция нагрянет раньше времени — внутрь не пускать. Тяните время. Требуйте переводчика, жалуйтесь на непонимание. Что угодно.
Селиванов и Алексей нахмурились, подобрались. Оба не были дураками и прекрасно понимали — ситуация серьезная.
Я вышел из котельной во двор. Ветер швырнул в лицо колючую снежную пыль. С неба опять сыпалась какая-то ледяная хрень. Это даже снегом назвать язык не повернется.
Быстрым шагом направился к конторе. Поднялся на крыльцо, вошел в натопленный коридор. Попутно размышлял о Соломоне Марковиче.
Стоит ли посвящать еврея в детали грядущих проблем? Старый ростовщик слишком хитрожопый, это факт. Услышит про полицию, которая придет искать золото, и сольется. А то еще и меня сольет. Тем более, золотишко и правда имеется. Да, не Российской Империи, но все же.
С другой стороны, Рахиль Блаун — мой официальный, документально заверенный партнер. Неужели старый лис забьет на дочь? Если меня арестуют, ниточка мгновенно потянется к ней. А соответственно и к нему. Соломон это понимает лучше моего. К тому же, у старого лиса есть бесценные знания местного полицейского аппарата и чиновничьих схем. А это весьма полезное