В общем, к четкому решению я так и не пришел, подумал — буду действовать по обстоятельствам.
Поднялся на второй этаж, толкнул дверь своего кабинета.
Соломон Маркович вальяжно сидел в моем кресле. В углу, на табурете, примостился немой китаец Лю. Медник сидел с невозмутимым лицом, уставившись в одну точку. На мое появление он вообще никак не среагировал.
Увидев меня, Блаун раздраженно взмахнул руками и стал похож на недовольную еврейскую курицу-наседку.
— О, князь! Наконец-то. Как у вас, однако, весело.
Я подошел к столу, сел на краешек, посмотрел на ростовщика с абсолютно серьезным выражением лица.
— Детские забавы закончились, Соломон Маркович. Начинаются взрослые игры.
Лицо Блауна моментально вытянулось.
— Вы делаете мне тревожно, Павел Александрович. Что за тон? Вам пришла в голову какая-то очередная безумная мысль? Снова решили экспроприировать эшелон или несколько пудов меди? Вы мне это бросьте! Я слишком стар, чтоб каждый день решать вопросы с награбленным добром.
— Сегодня вечером к нам на лесопилку пожалует китайская полиция. С обыском.
Я решил не смягчать удар, а рубануть правду-матку сразу. Без экивоков.
Соломон молчал несколько секунд. Просто сидел и смотрел на меня немигающим взглядом. Но что любопытно, не истерил, не разыгрывал очередной спектакль «Страдающий еврей».
— Полиция? — ровно переспросил он, наконец. — Зачем нам тут полиция? И главное, чего им не сидится на месте? Дело в меди? К моим бумагам не придерется даже сам Господь Бог.
— Нет, не в меди. Один обиженный господин, которого мы выгнали из общины в первый же день, оказался слишком мстительным. Написал некий донос в полицию.
— И что же этот поц там написал? — сухо поинтересовался Соломон.
— Что князь Арсеньев — крупный контрабандист. Провез вагон неучтенного оружия. И главное… — я чуть ближе наклонился к ростовщику. — Что у меня тут спрятано золото Российской Империи
Соломон Маркович громко, искренне рассмеялся.
— Пощадите, князь! Это смешная шутка, но она делает мне нервы! Золото Российской империи⁈ За последний год я слышал пять версий, где именно оно находится и каждый раз эти версии сильно разнились между собой. Какое вы можете иметь отношение к золоту Романовых⁈
Я молча уставился на ростовщика тяжелым взглядом. Тот еще пару раз хохотнул, однако, оценив мой серьезный вид, резко помрачнел.
— Ой, вей… Это не шутка? Тогда позвольте вопрос, Павел Александрович, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Исключительно ради спокойствия и понимания. Императорского золота у вас здесь действительно нет?
— Императорского — нет… — абсолютно искренне ответил я.
Соломон быстро моргнул несколько раз. Мозг старого лиса мгновенно уловил скрытый подтекст моей фразы.
— А чье есть? — тихо спросил Блаун.
— Вам, Соломон Маркович, лучше этого не знать. Исключительно ради вашего же крепкого сна, — я криво усмехнулся.
Ростовщик перевел взгляд на глухонемого Лю, который продолжал пялиться в одну точку, затем снова посмотрел на меня.
— Понимаю, — вздохнул Блаун. — Золото, значит. И оружие… Ну хорошо, князь. Давайте подумаем, что мы можем с этим сделать.
Глава 2
Я прошёлся по кабинету. Из одного угла в другой угол, потом обратно. Думал. Прикидывал в голове все возможные варианты. Те, которые первым делом предложил Соломон, меня не сильно устраивали. Например, быстро почистить склады и залечь на дно. Не для того я выстроил фундамент своего будущего в тысяча девятьсот двадцатом году, чтобы сейчас все похерить.
Ростовщик молча наблюдал за моими перемещениями. Ждал, пока в моей голове родиться подходящая идея.
В дальнем углу, сгорбившись на табурете, сидел Лю. Немому меднику было абсолютно плевать на сгустившееся в комнате напряжение. Он старательно слюнявил огрызок карандаша и выводил на обрывке бумаги контуры будущего перегонного куба.
Занять китайца делом посоветовал Соломон Маркович. А то вид этого маленького молчаливого человека, который просто сидит и пялится в одну точку, начал меня нервировать. Ростовщик каким-то удивительным образом, на пальцах, объяснил мастеру, над чем ему предстоит работать, и вручил бумагу с карандашом.
Я вопросительно-недовольные взгляды старого лиса пока игнорировал. Продолжал вышагивать по комнате, активно размышляя. В голову лезли разные мысли.
Действительно, а что мы сейчас можем сделать? Справить какие-то документы, которые успокоят полицию? Это даже не смешно. Представить не могу, что за бумажки обоснуют наличие неопознанного золота. Тем более, в таком количестве. Оружие и то проще оправдать. К тому же для этого нужно время. У нас его нет.
А потом меня осенило. Мы ведь в Харбине! В месте, где русское наследие очень плотно переплетается с азиатскими особенностями. Что для китайцев важно? По-настоящему? Что влияет на их поступки, на сценарии поведения?
Жесткая иерархия. И дикий, животный страх «потери лица» — мяньцзы. Так они это называют. Для местного чиновника или военного репутация и престиж стоят дороже денег. Потерять лицо — значит пережить публичное унижение. Показать свою некомпетентность или неуважение к старшему — проще пустить себе самому пулю в башку.
В их среде субординация — абсолютно всё. Мелкий полицейский чин, будь он хоть трижды начальник сыска, скорее застрелится, чем посмеет вмешаться в дела крупного сановника. Например, прервать отдых или деловую встречу.
Допустим такую ситуацию. Полиция с шумом вламывается на мою лесопилку с обыском и вдруг видит у меня в гостях Большого Босса. Для того, кто их отправил, это абсолютный позор. Конец карьеры. Потому что Большой Босс такого оскорбления тоже не простит. Он сотрет легавых вмести с их начальством в порошок просто ради того, чтобы сохранить свое собственное «лицо».
Соответственно, как только полицейские увидят «гостя», они не просто забьют на обыск, они будут бежать с лесопилки, сбивая друг друга. Лишь бы оказаться где-нибудь подальше.
Остается лишь один вопрос: где нам прямо сейчас взять Большого Босса?
Я резко остановился. Внимательно посмотрел на Блауна. Еврей с умный видом роденовского мыслителя сидел в кресле, закинув ногу на ногу и подпирая подбородок кулаком.
Полезные контакты. Вот он, тот самый рычаг, которым сейчас можно и нужно воспользоваться. Рядом со мной находится настоящий серый кардинал Харбина. У старого лиса в должниках или в плотно «прикормленных» чиновниках просто обязана быть пара-тройка людей из высшего эшелона китайской администрации КВЖД или военного гарнизона. Иначе он бы никогда не сколотил здесь свой капитал. Да и положение самого Блауна весьма непрозрачно намекает — нужные мне связи у него точно имеются.
Нам нужен аргумент в виде некого должностного лица, которое одним своим присутствием заставит полицейских извиниться и забыть о доносе.
Заложив руки за спину, я сделал ещё несколько неторопливых шагов, докручивая в голове возникшую