А н д р е й. Я и Владимир после танцев, примерно в 24 часа, подошли к сараю, расположенному в доме № 6 на улице Урицкого. Открыв дверь, мы выкатили из сарая мотоцикл и вначале спрятали его в кустах за железнодорожным вокзалом, а через два дня загнали в сарай к Виктору, и тут его полностью разобрали на запчасти. Виктор ничего нам не сказал.
Соломонов долго не начинал разговора, все всматривался в сидящего против него Сергея. Потом сказал:
— Слушай, парень, а ты в полном порядке?
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что говорю: вполне ли ты в себе? Я этот вопрос даже в протокол заношу, потому что, если не в себе, то направлю тебя на медицинскую экспертизу.
— Считаю этот вопрос неуместным.
— Ты так думаешь?.. Зря. Стань на мое место и взгляни на себя моими глазами. Известный гонщик, кандидат в мастера спорта, общественник, и вдруг руководитель преступной группы.
— Я во всем признался. По всем фактам дал правдивые показания.
— Не сразу, не сразу… Повозиться с тобой пришлось не меньше, чем твоему тренеру. Не по затратам времени, по затратам душевной энергии. И все-таки в моем вопросе есть смысл. Из того теста, что на тебя отпущено природой, никак не должен был получиться преступник. Ты, если хочешь, не только магазины да ларьки очищал, — ты себя и еще пять человек украл у общества. Не только на этот семьдесят девятый год, но и на те годы, что впереди… Между прочим, украл дипломированного специалиста-строителя.
— Это к делу отношения не имеет.
— Вот как, не имеет… Ты, вижу, вполне в себе, в экспертизе не нуждаешься. Равнодушный, жестокий… Только скажи, пожалуйста, кто Ивановых сестер до дела будет доводить? Ты же у них кормильца отнял.
— Поменьше бы пил этот кормилец.
— Это правильно. Видишь, чужие грехи приметны, а свои…
— А я свои признал.
— Все ли? А дела с велосипедами?
— Признал. Я этот утиль взял, чтобы тренеру досадить.
— Не такой уж утиль, но ладно… Я не про то, что взял, а про то, что дал: две изящные импортные машины.
— Тут я ни при чем.
— При чем, при чем… И мы это докажем. Что же касается ваших с тренером отношений, то каждый из вас хотел брать больше, давать меньше. Ведь до чего дошло… Ты, когда однажды на соревнования ездили, с особым комфортом устроился, на двухспальной кровати, а тренер на раскладушке ютился. Да он и на полу был бы рад лечь спать, только бы твоему зазнайству потрафить.
Так они говорили. Иногда подолгу. И каждый раз следователь испытывал какое-то ощущение пустоты и горечи, будто он от червивого яблока откусил.
Постепенно Соломонов понял, как пошли круги по воде, как один человек без моральных устоев сумел создать преступную группу, раскрытую и изобличенную теперь Никифоровым, им, Соломоновым, и олонецкими оперативниками. Многие часы провел он с каждым из членов этой группы. Встречаясь с Виктором, думал: «Ну чего он затесался, чего ему здесь было нужно!» Но потом Виктор начинал говорить, и становилось очевидным, что он, как и другие, подвержен дурному влиянию и еще ему было свойственно ложно понимаемое чувство товарищества. «Но почему среди окружающих этих шестерых людей не нашлось личности, которая бы вовремя оторвала всех этих мальчишек, влюбленных в спорт, от бывшей знаменитости?» Тут же отвечал себе: «Был бы тренер человеком с большой буквы, все бы сложилось по-иному. Но тренер сам не заметил, как стал игрушкой в руках самовлюбленного питомца, простил ему кражу велосипеда и этим благословил на дальнейшее».
Да, организатором всех преступлений был Сергей.
С е р г е й. Я не отрицаю, что выполнял роль организатора, что все преступления совершены другими участниками по моей вине, независимо от того — от меня исходило предложение совершить кражу в том или ином магазине или не от меня. Понимаю, что если бы я не организовал группу для совершения кражи денег из сейфа, то остальные участники вообще не занимались бы кражами. Я имел влияние на ребят. Все началось с кражи в книжном магазине 13 марта 1979 года.
К тому дню Сергей уже вполне созрел для совершения преступления, и как это ни огорчительно признавать, способствовала тому обстановка захваливания и подобострастия, которая его окружала в спортивной школе.
Вот какие строки есть в свидетельских показаниях тренера:
«Не надо забывать, что я тренер и как тренер я из любого воспитанника, который чем-то выделяется среди остальных, стремлюсь сделать мастера спорта… Я сказал Сергею, что добьюсь, чтобы он стал мастером спорта, и он согласился помогать мне. …Я добился бы своего, если бы Сергей выполнял все мои требования».
Итак, спортивный успех — самоцель. А ведь главное — воспитать человека. Между тем тренер, сам того не замечая, поощрял явного эгоиста.
Да и только ли эгоиста?
— Идя по следам преступников, вникая в прошлое каждого, — рассказывал Никифоров, — мы установили, что Сергей, находясь на соревнованиях, участвовал в похищении запасных частей к велосипедам у команды из другого города. Справедливости ради следует упомянуть, что тренер об этом не знал. Но вот о появлении двух весьма дорогих зарубежных машин он знал отлично и лучше кого-либо другого должен был понимать, что тут дело не ладно. Но тренер закрыл глаза на происшедшее, а затем даже допустил, чтобы Сергей на такой машине, тщательно перекрашенной, выступал на соревнованиях. И еще поражает некий цинизм во всем, что касается результата. Как достигнуто — не важно. Был бы результат. Как достали хорошую машину — не важно, была бы хорошая машина. И вот итог. Украв ковер, Сергей спокойно сообщает своему товарищу, что, продав этот ковер, использует вырученные деньги на свадьбу. Свадьба — и украденный ковер!
И этот человек, пытаясь объяснить, что привело его к такому падению, ссылается на травму, якобы отторгнувшую его от спорта. Да, травма была — только в самой личности Сергея. И она даже поддерживалась человеком, который в него безмерно верил.
В сущности, рассказ этот тоже о «невидимках». «Невидимками» всех в группе долгое время делал спортивный ореол Сергея и Виктора. Никто не заметил, что узкая колея, тянувшаяся за их гоночными машинами, постепенно стала колеей преступления.
Никифоров в течение всего времени пребывания в Олонце докладывал Ширкову о ходе расследования, а Владимир Иванович держал в курсе Акимова. Оба они хорошо понимали, что дело