Окончательные выводы сделал суд.
Конечно, вина у этих совсем молодых людей разная, и суд учел это, определив разную меру наказания. Александру в виде двух лет лишения свободы, Андрею — полутора лет, причем обоим — условно с определенным испытательным сроком. Совсем иным, суровым, был приговор в отношении той тройки, которая совершила большую часть преступлений, — Сергея, Виктора и Ивана.
— Вот и поставили точку, — подытожил для себя ход олонецкого дела Ширков, узнав, к какому решению пришел суд. — Впрочем, в нашем деле точку рано ставить.
— Ты прав. Колея узкая, а результаты много шире и неприятнее, — заметил Акимов. И убрал в ящик письменного стола сводку о происшествиях за вчерашний день. Он не любил, когда на столе что-либо лежало без особой нужды.
ТОЧКУ СТАВИТЬ НЕЛЬЗЯ
Не успел Никифоров завершить одно сложное дело, как за ним последовали новые. Среди них такое.
Из одной школы похитили две малокалиберные винтовки и значительное количество патронов к ним.
На место происшествия отправился Никифоров. Он сразу убедился в том, что учебное оружие хранилось в точном соответствии с инструкцией. Но грабителей не остановила ни двойная обитая железом дверь, ни сигнализация, которую они искусно отключили.
Никифоров и работавшие вместе с ним оперативники Шакола и Глушихин внимательно осмотрели место происшествия. Ничего такого, что указывало бы на личность преступников или хотя бы давало какую-то зацепку, не было обнаружено.
— При нуле, выходит, мы остались, — заметил один из участников осмотра.
— Почему при нуле? — не согласился Никифоров. — Кое-какие выводы можно сделать. Главный из них состоит в том, что по крайней мере один из похитителей хорошо знал, что и где в школе расположено, как хранится оружие. Потому-то они и сумели добиться желаемого.
— А почему вы думаете, что их было больше одного?
— Потому что такие винтовки на продажу не воруют. Это не охотничьи ружья. Взяли по одной для каждого, и это делает сам факт особенно серьезным. Значит, не исключено, что применят их для преступных целей.
— Как же быть?
— Надо собрать информацию обо всех учившихся в этой школе и способных на такое… Думаю, круг их ограничен, а репутация наверняка определенная. Кроме того, надо учитывать, что и где происходит, не появятся ли где эти винтовки.
Работа была в разгаре, когда 30 декабря во второй половине дня в отдел позвонил старший инспектор из Прионежья Г. В. Васильев. Сообщение он сделал неожиданное и требующее оперативных мер.
— Нахожусь в деревне Косалма, — сказал он. — Здесь с одной из баз отдыха был похищен телевизор. Идя по следам, четко отпечатавшимся на снегу, вышел к даче, куда проникли преступники. В первой ее половине обнаружил два отпиленных приклада винтовок, из которых, по-видимому, сделаны обрезы, и много стреляных гильз. Сами преступники через узкий пролом, который они проделали в тонкой кирпичной стене, ушли во вторую половину дачи. Блокируем их с участковым. Но сами брать вооруженных людей не сможем.
Тут же сформировали оперативную группу: начальник Прионежского райотдела Чехонин (тот самый) за рулем, Никифоров, Шакола.
Прибыли на место. Да, обрезки прикладов, стреляные гильзы. И еще похищенный телевизор. В стене темнело неровное отверстие.
— Выходите! — громко сказал Чехонин.
Молчание.
— Выходите, — повторил он. — Дача окружена, и вам остается только сдаться. Выходите, выходите! — Он продолжал повторять этот призыв и тогда, когда Шакола, а за ним участковый Хрол проникли в отверстие.
Преступники были взяты вместе с двумя заряженными обрезами. Один из задержанных действительно был в прошлом учеником той школы и состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. На его приятеля школьных лет Никифоров уже вышел. Оставался еще один шаг, когда раздался звонок из Косалмы.
— Что ж, быстро управились, — сказал генерал на следующий день, выслушав все подробности непосредственно из уст Никифорова. — И прионежцы молодцы. Так держать. Но есть у нас дела, которые пора бы решить. Впрочем, дела и должны быть: такая уж у нас служба… Ну, а ты, старик, наработался. Сегодня, пожалуй, можешь отдохнуть, если Ширков не против.
Ширков не был против.
Никифоров шел по людной центральной улице и вдруг вспомнил, что сегодня вечером к нему обещал заглянуть товарищ, приехавший в командировку из Пряжи. «Надо купить что-нибудь…» Зашел в магазин, что на улице Дзержинского. За прилавком была уже немолодая, худощавая женщина с темными, южными глазами.
— Гляжу, у вас ни портфеля, ни сумки с собой нет, — сказала она. — Давайте, заверну поаккуратнее.
— Спасибо, мамаша.
— Ну, уж и мамаша. Лучше — тетушка…
Уже выходя из магазина, сообразил: ведь это она!
Да, это была она, Анастасия Васильевна Быченкова, женщина, совершившая необыкновенное, прямо-таки героическое.
В подсобное помещение магазина, где она работала, проникли со двора два опасных преступника. Один грабитель ударил Анастасию Васильевну рукояткой пистолета по голове, второй вытолкал бросившуюся на помощь заведующую секцией А. С. Попович в коридор. Кровь заструилась по лицу Анастасии Васильевны, стала заливать глаза. Женщина медленно опустилась на пол.
Пришла в себя и услышала металлический скрежет. Грабитель, стоя над ней, вскрывал правой рукой сейф, а левая с пистолетом свисала вниз, прямо над ее головой. И тогда женщина, полная ненависти, резким движением выхватила пистолет и, спрятав его под своим телом, стала громко звать на помощь.
О том, как были задержаны преступники, скоро узнала вся страна. И все с удовлетворением встретили весть о награждении А. В. Быченковой орденом «Знак Почета».
Все это припомнил Никифоров, выйдя из магазина с аккуратным свертком в руках. Шел он по улице, смотрел на спешащих домой горожан и думал, что для их покоя и несут они, работники уголовного розыска, свои нелегкие вахты. Игра, как говорится, стоит свеч. Еще как стоит! Конечно, рисковая работа. Но и он, и его товарищи не только знают, но и любят свое дело. Без любви нигде и никогда ничего не получится. Потому-то и обречены на провал любые «невидимки»: любят-то они только себя.
Никифоров вошел в подъезд и аккуратно прикрыл за собой дверь.
И В ЗАКЛЮЧЕНИЕ…
Итак, дорогие читатели, вы познакомились с сугубо документальными историями, которые становились объектом внимания пишущего эти строки в течение почти двух с половиной десятилетий. Самая давняя из этих семи историй относится к 1958 году, а самой недавней — не более двух лет. Дела давно находятся в архиве, каждое из них давно рассматривали судебные инстанции, а интерес к этим делам сохранился. Конечно потому,