Вместе с тем основой изучения истории эпохи феодализма остается комплекс письменных источников. Они подразделяются на документально-юридические памятники, нарративные (повествовательные) тексты, литературные, агиографические, фольклорные произведения и более частные типы.
Весьма разнообразна категория повествовательных источников. К ним относятся прежде всего непосредственно исторические тексты – анналы (от лат. annus – «год») – погодные записи событий, которые велись обычно в монастырях. Многочисленны хроники (региональные или событийно организованные исторические повествования, посвященные прошлому той или иной провинции, государства и т. д.). Известнейшие среди них для раннего средневековья – «Гетика» Йордана, «История франков» Григория, епископа Турского, «История лангобардов» Павла Диакона, «Церковная история народа англов» Беды Достопочтенного, для более позднего периода – французская хроника Фруассара, английские «Сент-Олбанские хроники» и др.
Характерны для эпохи жизнеописания известных политических деятелей (например, биография Карла Великого, принадлежащая перу Эйнхардта). Ценнейшие данные можно почерпнуть из агиографии – житийная литература дает представление как о процессе христианизации Европы, так и об особенностях церковной и светской жизни в различных ее регионах. Сюда же примыкают частная переписка, мемуарные произведения, описания путешествий, публицистические тексты.
Документальные источники и тексты юридического свойства неоценимы при объективном и непредвзятом анализе правовой и социальной жизни общества, трансформации его законодательной базы, всегда отчетливо отражающей изменения в экономике и социуме. К такого рода материалам относятся записи хозяйственного характера (например, документация феодального поместья), военные, административные и финансовые акты государственных структур (указы королей, договоры, дипломатические документы и т. д.). Особое значение имеют весьма многочисленные своды юридических текстов: варварские правды раннего средневековья; законы королей, городов, римских пап; кодексы, посвященные отдельным отраслям права; достаточно популярные в средние века юридические трактаты и др. Чрезвычайный интерес представляют варварские правды: до нас дошли тексты Салической и Рипуарской (франкских), нескольких англосаксонских, Алеманнской, Баварской, Бургундской, Вестготской, Саксонской, Тюрингской, Фризской правд, а также свод законов лангобардов, более известный как «Эдикт Ротари». Памятником римского права является византийский «Кодекс Юстиниана». Яркие примеры подобного рода источников – папские буллы, знаменитая «Книга Страшного суда», «Иерусалимские ассизы» и т. п.
Весьма многочисленны в период средневековья сочинения теологического характера, проливающие свет на особенности менталитета человека той эпохи. С постепенной секуляризацией мышления появляются собственно литературные произведения светской тематики, по мере становления национальных литератур в XIV–XV вв. становящиеся важным информативным источником. Эпические произведения, подвергшиеся той или иной степени обработки, составили золотой фонд средневековой литературы: «Песнь о Роланде», «Песнь о Нибелунгах», «Тристан и Изольда», «Смерть Артура» Томаса Мэлори и др.
Колоссальное значение имеют записи мифологической и фольклорной традиции. Для кельтских регионов (Британские острова, Бретань) и в особенности для Скандинавии эпохи викингов они поставляют бесценный и чрезвычайно обильный материал, помогающий реконструировать историю и повседневную жизнь германских и кельтских обществ с поразительными подробностями, порой недостижимыми при изучении других частей Европы. Исключительно важны в этом смысле скандинавские саги, германский («Сага о Вёльсунгах», «Старшая Эдда», «Песнь о Нибелунгах»), англосаксонский («Беовульф»), ирландский и валлийский («Мабиногион») эпос.
Краткий очерк средневековой историографии
Историография – довольно многозначный термин. В буквальном смысле это «историописание». С одной стороны, в широком смысле это слово обозначает как сам процесс написания исторических трудов историками, так и создание исторических источников древними и средневековыми авторами. В этом случае историография подразумевает всю сумму накопленного исторического знания и рассуждений об историческом прошлом. В более узком профессиональном смысле историография – это совокупность представлений ученых-историков о каком-либо историческом событии, персонаже или историческом периоде. С данной точки зрения средневековая историография – это сумма мнений и теоретических построений историков прошлого и настоящего обо всех аспектах истории средневекового западного общества. Понятно, что мы не ставим задачи подробного освещения таковой – это сделано в специальных работах, да и объем историографического наследия медиевистики запределен и у нас, и в особенности за рубежом. Но на основных положениях необходимо остановиться.
Историография средних веков прошла долгий и весьма извилистый путь. В сущности, первыми историографами-медиевистами были мыслители Возрождения. Именно они заложили основы чересчур критического отношения к самому феодальному периоду, рассматривая его как эпоху забвения достижений античного времени, господства религиозного мракобесия, отсутствия свобод личности и явного упадка культуры во всех ее проявлениях. Нельзя сказать, что этот анализ отличался глубиной или многогранностью: умами гуманистов в основном владели образы, навеянные недавним и в чем-то действительно мрачноватым прошлым. Кроме того, в Европе еще повсеместно сохранялись многочисленные пережитки и атрибуты феодализма, который медленно сдавал свои позиции во многих сферах жизни, – достаточно сказать, что костры инквизиции активно пылали и в XVII в., и даже позднее. Известно, что «лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье». Объективно взглянуть на средневековый период стало возможно, лишь расставшись с ним и его пережитками, начав испытывать ностальгию по прошлому.
Предвзятый и крайне критичный взгляд на средневековье был полностью унаследован учеными эпохи Просвещения. Именно энциклопедисты ввели в активное употребление сам термин «феодализм». В отличие от предшественников историки Просвещения пытались более или менее научно – с экономических, социологических и политических позиций – осмыслить особенности феодального строя и определить его основные параметры. Для XVIII в. характерно преимущественное внимание к политической стороне этой формации – Вольтер, Юм, Монтескьё и другие считали главной отличительной чертой феодализма систему феодальной иерархии, выстроенной на основе земельной собственности, а также политическую раздробленность. Все они сходились в негативной оценке роли католической церкви и папской власти в средние века. Это время продолжало рассматриваться как некая досадная пауза между античностью и новым временем.
Вместе с тем именно в эпоху Просвещения закладываются основы подлинно научной медиевистики, в частности методика критического анализа исторических документов (Ж. Мабийон и др.). Огромное значение и поныне сохраняет фундаментальный труд англичанина Э. Гиббона «История упадка и разрушения Римской империи» (1776–1789), являющийся не только историческим сочинением, но и одной из первых попыток серьезного концептуального осмысления истоков феномена средневековой цивилизации.
В первой половине XIX в. многие французские и немецкие исследователи продолжали рассматривать феодализм прежде всего как специфическую систему политических отношений – с поставленными во главу угла децентрализацией власти и иерархичностью общественного устройства. Однако романтизм, пришедший на смену классицизму, пробудил и новое, более благожелательное, восприятие средневековья. В трудах некоторых исследователей даже возникает откровенная идеализация этой эпохи как некоего социального оптимума и золотого века Европы. Такая