Я тонула в нем, задыхаясь от едкого дыма, который забивал легкие тяжелыми комьями пепла.
Вокруг рушились стены библиотеки, книги вспыхивали синим пламенем, а я стояла посреди этого ада, и мои руки были пусты. Магия ускользала сквозь пальцы, как вода, оставляя лишь холодную, звенящую пустоту.
— Анна! Очнись!
Голос прорезал тьму, резкий и властный, выдергивая меня из вязкого ужаса на поверхность реальности.
Я резко вдохнула, судорожно хватая ртом воздух, и открыла глаза.
Над головой нависал потолок, испещренный черными разводами копоти. Тени плясали по лепнине, искажая узоры до неузнаваемости. Рядом, на смятых простынях, валялся его камзол — темная, бесформенная куча дорогой ткани. От камзола шел дым. Рукав был прожжен.
А сам Адиан сидел в кресле, откинув голову назад. Его рубашка была расстегнута, волосы растрёпаны, а на лице застыло выражение странной смеси усталости и напряженного ожидания.
— Что случилось? — мой голос прозвучал хрипло, словно я действительно наглоталась дыма. Хотя я уже понимала. Снова. Снова этот неконтролируемый выброс.
Хотелось заныть, как от зубной боли: «Ну когда уже магия окончательно вернется!».
Адиан медленно повернул голову. В полумраке его глаза казались почти черными, лишенными привычного блеска, но полными какой-то тяжелой, давящей тяжести.
— Чуть не случился пожар, — произнес он тихо. Голос был низким, вибрирующим. — Потолок обуглился. Шторы тлеют. Если бы я не вошел, то…
Он замолчал, не договорив. Не нужно было договаривать. Я знала, что было бы. Пепелище. Ещё одна комната, превращенная в уголья. Ещё одно доказательство того, что пока магия ко мне не вернулась, я — ходячая катастрофа.
— Всё в порядке? — спросил он, и в этом вопросе звучало не столько беспокойство о доме, сколько тревога обо мне.
Я села, кутаясь в одеяло, которое пахло гарью и его сандалом.
— Сон дурной приснился, — пробормотала я, морщась от головной боли, пульсирующей в висках. — Просто сон.
— Сон — это ерунда, — выдохнул он, поднимаясь с пола.
Кресло жалобно скрипнуло, когда он поставил его на ножки.
Он подошел к кровати, и его тень накрыла меня целиком.
— А если бы я не зашел? Что тогда?
Я посмотрела на него. На следы копоти на его щеке. На то, как напряжены мышцы шеи.
— Тогда бы я очнулась в другой комнате, — попыталась я улыбнуться, но улыбка вышла кривой, нервной. — Пахнущей гарью. А Себастьян бегал бы и тушил пожар. Как обычно.
Адиан не улыбнулся в ответ. Он провел рукой по лицу, стирая сажу, и его взгляд стал жестче.
— Я боюсь, что мне придется спать в твоей комнате. На всякий случай. Чтобы не выбивать дверь. Я не хочу тобой рисковать.
Тишина повисла между нами, густая и неудобная. Я вспомнила сегодняшний день. Утро, которое началось не с кофе, а с визита магов.
Трое старцев в мантиях цвета сухой крови. Они пришли оценивать «потенциал герцогини». Я стояла перед ними, чувствуя себя подопытным кроликом, загнанным в угол.
Мои знания, которые я годами собирала по крупицам в тайне от всех, для них оказались «милой любительской самодеятельностью».
— Теория неплоха, леди Анна, — похвалил самый старый из них, магистр Алериус, человек с лицом, похожим на сушеное яблоко, и глазами острыми, как осколки стекла. — Но практика… Ваша аура нестабильна. Вы как пороховая бочка с фитилем, который то горит, то гаснет.
Он ожидал увидеть избалованную принцессу, которая играет в магию ради развлечения. Вместо этого он встретил девушку, которая знала формулы связывания потоков лучше, чем многие студенты третьего курса Академии.
Но для магов такого уровня это было детским лепетом.
— Мы договаривались с герцогом, что если ученица мне понравится, то я буду учить вас. Так вот. Я буду учить вас, — неожиданно заявил он, хлопнув Адиана по плечу.
Тот даже вздрогнул, так непривычно было видеть фамильярность по отношению к самому себе. Но Адиан лишь улыбнулся.
— Но не сейчас, — добавил Алериус. — Пока Вы не стабилизируете поток, толку не будет. Иначе первый же урок закончится тем, что мы все окажемся в лечебнице. А мне бы не хотелось. А сейчас, с вашего позволения, я бы хотел поговорить с вашим супругом наедине.
Я кивнула, отпуская их в холл.
Они говорили с Адианом в холле долго. Очень долго. Я слышала лишь глухой гул голосов, доносившийся сквозь прикрытые двери. Иногда тон повышался, иногда падал до шепота. Единственное, что я успела заметить, выглянув в щель: брови Адиана удивленно поднялись, а магистр Алериус усмехнулся той самой сухой, многозначительной усмешкой, от которой у меня по спине пробежал холодок.
О чем они говорили?
Всю ночь этот вопрос грыз меня изнутри, смешиваясь с кошмарами. Может, маги боятся моей стихии? Может, они отказываются брать меня, считая безнадежной? Или, что хуже всего, магия во мне недостаточно сильная, что она не стоит усилий?
Каждый раз, когда я засыпала, мне снилось, как двери Академии захлопываются перед моим носом. Как лица учителей искажаются презрением. Как я остаюсь одна, пустая оболочка, «серая мышь», которой не место среди сильных.
— Ты о чем задумалась?
Голос Адиана вернул меня в настоящую комнату, пахнущую горелым ковриком и тревогой. Он сидел совсем близко, и я чувствовала жар, исходящий от его тела.
— Эм… О том, о чем вы говорили с учителем, — прошептала я, опуская взгляд на свои руки. Пальцы дрожали. — Я… Я бы хотела знать. Если у меня все… плохо, так и скажи. Лучше правда, чем эта неизвестность.
Адиан вздохнул. Звук был тяжелым, словно он нес на плечах неподъемный груз. Он пересел на край кровати, и матрас прогнулся под его весом.
— Нет, у тебя все неплохо, — сказал он медленно, подбирая слова. — Я бы даже сказал, он отдельно отметил твой выдающийся магический потенциал. Он назвал его… «дремлющим вулканом».
Я подняла на него глаза.
— И все? Вы разговаривали намного дольше, чем то, что ты мне сейчас пересказал.
Адиан помолчал. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, затем опустился ниже, к ключицам, скрытым под тонкой тканью ночной сорочки.
— Он рекомендовал способ ускоренного восстановления магии, — произнес он наконец, и уголок его губ дрогнул в едва заметной, хищной улыбке. — Она зависит от сильных эмоций. Причем любых. Страх, гнев, радость… страсть.
Сердце пропустило удар.
— И что это за способ? — прошептала я, хотя догадка уже холодила живот ледяной