Все, кроме лакея и миссис Рассекс, поддержали Макэвоя в умалении угрозы, и после сделанного за обедом предложения Мэри проследить за закрытием мельницы и продажей гостиницы (к последней она сама проявляла некоторый интерес), компания решила в тот же день отплыть, если удастся, в Энн-Эрандел.
– Чем скорее я оставлю Чёрч-Крик позади, тем лучше, – заявила Генриетта, а ирландец – возможно, не вполне альтруистично – заметил, что отступничество Билли Буля сделало ещё более настоятельной надобность немедленно доложить о ситуации Николсону.
– И всё равно я дрожу при мысли о пиратах, – заявила Роксанна. – Нас всех, кроме Мэри, уже брали в плен и жестоко употребляли, мы чудом спаслись, и вряд ли нам так повезёт повторно.
– Да, – согласился поэт, – но точно так же маловероятно, чтобы подобная катастрофа дважды в жизни постигла одну и ту же компанию.
Он продолжил – отчасти из добродушной иронии, а отчасти желая отвлечь женщину от её страхов – рассуждать о разных теориях истории: регрессивной, которой придерживались Данте и Гесиод; драматической, любимой иудеями и отцами христианской Церкви; прогрессивной Вергилия; циклической Платона и Экклезиаста; волновой или даже вихревой гипотезе, которую выдвинули, по словам Генри Берлингейма, угрюмые неоплатоники колледжа Христа, полагавшие, будто повторяющиеся периоды становятся всё короче, так что в какой-то непредсказуемый момент будущего вселенная уплотнится и взорвётся, подобно легендарной птице Уиде (так говорил Берлингейм), летавшей всё меньшими и меньшими кругами, пока в итоге она не исчезла в собственном заднем проходе.
– Истинный циклист, – провозгласил Эбенезер, – не должен бояться нового пиратского плена, поскольку теория вызволит его, как и прежде; если вам страшно, что нас опять схватят и умертвят, то вы, понятно, верите в ход событий по нисходящей спирали – правой или левой, я не смогу определить без дальнейших расспросов.
Под напором этих и подобных софистических увещеваний миссис Рассекс успокоилась; после обеда сундуки и саквояжи женщин погрузили в фургон Мэри и силою Афродиты отвезли через безлюдную деревушку к бухте, в которой был пришвартован шлюп капитана Кейрна.
– Эй, а где капитан? – спросил Эбенезер.
– Он велел ждать его на борту, если не сразу наберёт команду, – ответил Макэвой. – По-моему, в той деревне он не наймёт вообще никого!
Когда груз переправили из фургона на палубу, Мэри Мангаммори сообщила, подмигнув поэту, что коль скоро она не достигла цели в Чёрч-Крике, ей тоже придётся заняться поиском команды. Коли преуспеет, сказала она, то очередной объезд графства через несколько дней приведёт её в Кук-Пойнт, где Мэри обещает сообщить о положении поэта Джоан Тост, справиться о местопребывании Генри Берлингейма и передать новости в Энн-Эрандел. Она пожелала всем успешного свидания с губернатором во благо как общее, так и своё, и после самого задушевного прощания – особенно с Роксанной, Генриеттой и Эбенезером – пустилась в обратный путь к поселению.
Поэт оглядел знакомую палубу.
– Хвала Небесам, погода хорошая: моё последнее путешествие на этом корабле было мучительным!
Он заметил, что Бертран, весь день необычно подавленный, теперь окончательно приуныл, и поддразнил его вопросом, не уследил ли тот в зарослях мирта Мавра Боабдиля.
– Святые угодники, сэр, – проскулил лакей, – я почти готов вернутся к старине Тому Паунду, только бы не странствовать по Мэриленду.
– Это почему же?
Бертран ответил, что хотя, среди прочего, вечно обязан хозяину освобождением с острова Бладсворт, на деле выходит, будто он попадает из огня, да в полымя, так как старый полковник Роботэм наверняка прикончит его, обнаружив, что мисс Люси вышла вовсе не за Поэта-Лауреата, а за слугу, астролябия которого уже измерила альмукантарат[400] её созвездия.
– Ты очень нехорошо поступил с девицей, – признал Эбенезер, – но вряд ли я тот, кто тебя упрекнёт, а полковник и сам в этом деле далеко не ангел. Мне кажется, брак, заключённый таким обманом, можно аннулировать даже после консумации, и я не сильно боюсь притязаний Люси на Молден, но жалею бедную шлюшку с ребёнком во чреве и дважды обманутую. Дело, конечно, твоё, однако я пожелал бы… Боже правый!
С кормы корабля, куда Макэвой отвёл дам, чтобы ждать возвращения капитана, донёсся гвалт – крики, визг и брань. Эбенезер поспешил разобраться, в чём дело, и оказался лицом к лицу с человеком, при появлении которого из крохотной рубки у него задрожали колени, а Бертран распростёрся на палубе: то был крепкий коротышка, одетый в чёрное от бороды до сапог, с пистолетом в одной руке и эбеновой палкой в другой.
– Вот тебе и Пресвятая Дева Мария! – подивился тот. – Гляньте-ка, капитан Скарри, кто здесь у нас!
Его товарищ вышел на корму, тоже помахивая пистолетом и опираясь на трость.
– Клянусь, капитан Слай, у нас не только наш кормчий, но и вся грёбаная команда! – Он подступил ближе и злобно улыбнулся Эбенезеру. – Послушайте, капитан Слай, да ведь это же тот негодник, который обдристал подштанники в «Короле морей»!
– Он самый, – подтвердил Слай. – А вон тот трусливый щенок – наш друг, лже-лауреат, надувший нас с плимутской каретой!
Оба в самой неприятной, какую только можно вообразить, манере возликовали из-за случайной встречи с тремя старыми знакомыми – они уже признали в Макэвое редемпшионера, который так досадил им в последнюю встречу. По их приказу на палубе появился удручённый капитан Кейрн, и весь отряд собрали на середине судна.
– Да помилует меня Бог! – крикнул Кейрн Эбенезеру. – Я пошел набирать команду, а эти разбойники набросились!
– Ну-ну, – пожурил его капитан Скарри, – негоже, сэр, так высказываться о товарищах по плаванию! Вон там, под прикрытием острова Джеймс, стоит наш друг капитан Эвери, и ему нужен проводник по Заливу, а мы с капитаном Слаем держали курс на юг, вот и пообещали найти ему такого.
– Как вы собираетесь поступить с нами? – спросил Эбенезер.
– Как поступить? – эхом откликнулся капитан Слай. – Ах, сэр, вы ведь Лауреат Мэриленда – ох, да вы же, наверное, полагали, что ваш приятель Джон Куд не предаст вас? Что скажете, если я сообщу, что он и не Джон Куд вовсе, а просто один из его подручных? Думаете, я не знаю отца своей собственной жены? Смотрите-ка, он дрожит! По-моему, скоро снова испачкает исподнее! Так как же нам поступить с этой весёлой компанией, капитан Скарри?
Напарник ухмыльнулся.
– Ну, можно съесть их живьём на ужин, капитан Слай, или засадить каждому по пуле в брюхо…
– Высадите женщин на берег, – сказал поэт. – У вас нет к ним претензий.
Капитан Скарри признал, что у него нет ни претензий,