Театральные зрители
Сценическая обстановка у китайцев проста до смешного и напоминает условия, царившие у нас на сцене во времена Шекспира. На заднем плане помещается раскрашенная полотняная стена с двумя дверями, ведущими в уборную актеров; из одной двери выскакивают все действующие лица с причудливо размалеванными лицами и в столь же причудливых костюмах, выкрикивают свои реплики и скрываются в другую дверь. Музыка все это время не прекращается ни на минуту. Музыканты сидят в глубине сцены сбоку и дудят себе в трубы, колотят в барабаны и гонги и пилят на скрипках, по-видимому, вне всякой связи с пением актеров. Несколько стульев, сундуков и ящиков довершают сценическую обстановку. По мере надобности эти бутафорские предметы переносятся и переставляются во время самого действия на глазах зрителей служителями. Предполагается, что последние остаются невидимыми публике. Вообще фантазии зрителей задается порядочная работа. Я припоминаю, как одна актриса, т. е. одетый в женское платье актер, едва вскарабкалась на пирамиду из стульев и сундуков, которая должна была изображать гору, причем жесты и мимика актрисы имели в виду пояснить зрителям, что она прокладывает себе путь через лес. В другой раз шестеро молодцов улеглись друг на друга посредине сцены. Затем из дверей выскочили две партии воинов в фантастических костюмах; одна партия откатила лежащих молодцов в сторону, и после того обе партии вступили врукопашную. Переводчик объяснил мне, что первые шестеро молодцов изображали крепостную стену. Еще однажды я видел, как актер, изображавший воина, прогалопировал через сцену, как бы сидя верхом на лошади, и затем сделал вид, как будто передал кому-то письмо. Оказалось, что воин изображал гонца, посланного одним из действующих лиц в Монголию. Для вящего вразумления публики гонец, остановившись в углу сцены, сам рассказал, что вот-де прибыл теперь в Монголию и исполняет свою миссию.
Наряду с обыкновенными персонажами выводятся в пьесах и добрые и злые духи, без которых китаец, по-видимому, никак не может обойтись. Чтобы оттенить сверхъестественный характер этих последних персонажей, игравшие духов актеры выходят не из дверей, а подымаются из подполья сцены. Однажды, во время забавной сцены между тремя действующими лицами, из подполья высунулась голова духа, но выбраться оттуда он, несмотря на все усилия, по-видимому, никак не мог и принялся звать на помощь других актеров. Те тотчас же подбежали и вытащили его из люка, после чего он стал в позу, а остальные актеры тотчас же принялись проявлять все признаки сильнейшего ужаса.
Меня подобные сценические курьезы очень забавляли, но тысячи зрителей, сидевших вокруг меня, грызя тыквенные семечки, – обычное занятие театральной публики, – оставались невозмутимо серьезными и с напряженным вниманием следили за ходом действия. Во время особенно захватывающих сцен они выражали свое волнение не аплодисментами, а криками вроде: хау-хау, эй, хай, вау, бу, я-а и т. п. Настоящий зверинец! Впрочем, говорят, китайские драмы отличаются – даже по нашим понятиям – прекрасным языком и чисто классическим построением. Сэр Джон Дэвис, пожалуй, лучший знаток китайского театра, в восхищении от некоторых трагедий, которые и перевел на английский язык. Меня же, как, вероятно, и большинство иностранцев, особенно восхитили в китайском театре уменье актеров бесподобно-естественно изображать женщин, а также богатство костюмов. Даже самые плохенькие труппы, странствующие по деревням, обладают роскошным гардеробом. И больших денег стоят, должно быть, все эти драгоценные шляпы, перья, оружие, парчи, шелк и вышивки!
Актеры охотно принимают посетителя в своих уборных и с гордостью показывают все свои сокровища. Набираются труппы из беднейших сословий народа. Актеры берут в выучку или даже покупают детей у бедных родителей. В течение первых трех лет ученики обязаны исполнять всякие поручения и изучать роли с голоса старших актеров. По книгам не учится никто, и благодаря разным изменениям, вносимым в роль самими актерами, часто случается, что одни и те же пьесы играются различными труппами по-разному. Раз выученная роль никогда не забывается актерами, так что каждая из двадцати-тридцати пьес, составляющих репертуар труппы, может быть сыграна когда угодно, без всякой репетиции. Ни суфлеров, ни режиссеров, ни инспекторов в китайских труппах нет.
Китайские актеры составляют особый цех и, подобно своим европейским товарищам, имеют свои кружки и товарищества, но пользуются куда большей независимостью от своих директоров, нежели европейские актеры. У китайских актеров имеется также свой бог-покровитель с уродливой рожей, которому они приносят жертвы и в честь которого ежегодно устраивают большие торжества. Вот он, главный директор-распорядитель всех китайских театров!
Китайский чай и его метрополия
Пожалуй, лишь немногие из миллионов потребителей чая задавались вопросом – откуда берутся эти мелкие черные листочки, лежащие на дне чайника. Для большинства вполне безразлично, где родина чая – на Цейлоне ли, в Японии ли или в Китае, и какое его настоящее название – «олун», или «пекое», или «сухон». В отелях и кафе мы попросту заказываем себе порцию чаю, на фешенебельных five о’clock с удовольствием угощаемся чашкою более или менее вкусного чаю, а до того, откуда он взялся, какое нам дело? Подавай нам только к нему сахару в достаточном количестве да сливок! Без них нам и чай не в чай!
Не то на родине чая, в Китае. Там, где чай составляет для сотен миллионов людей не только важнейшее, но, можно сказать, единственное питье, там никому и в