И теперь, конечно же, о браке даже речи не шло.
– Вор, – нахмурился Луи, но в его голосе послышалось облегчение. – Только представь, как это навредило бы нашей репутации.
– Без доказательств они не могли его привлечь, – сказал Тео. – И потом Ма уволился. Но сейчас консульство все выяснило. Интересно, что они сделают с Ма.
В течение нескольких последующих дней по городу начали распространяться сплетни. Консульство решило не выдвигать обвинения против Ма. Украденные вещи были возвращены, за исключением тех, которые он успел продать. В итоге дело замяли, так как посадить одного из своих в тюрьму значило бы испортить репутацию китайской общины. Консульство посадило Ма на ближайший пароход и отправило в Китай.
Камилль
Камилль всегда находила уютным свой погреб. Аккуратные корзины с картофелем и капустой, ящики, наполненные брюквой, морковью и репой. Аромат яблок, аккуратно уложенных так, чтобы плоды не касались друг друга, ведь это помогает им дольше сохранять свежесть. Камилль славилась своими консервированными фруктами и соленьями, круглыми сырами, покрытыми толстым слоем воска[33]. Сейчас же ящики и корзины были заполнены лишь на треть, а впереди еще долгая и суровая зима. Окорок уже закончился, на балках висели только сушеные травы и косы чеснока, а также сетка с луком. По привычке она смахнула пыль с голых полок.
Но Камилль спустилась в погреб не для того, чтобы сожалеть о скудости своих запасов. Она встала на колени в самом темном углу, поставила лампу и потянулась к банке, спрятанной за коробкой с тряпками и несколькими пустыми кувшинами. Она открыла крышку, вспоминая времена, когда эта голубая жестянка была новой, без царапин, а гирлянда из нарисованных роз ярко сияла. То, что хранилось в ней сейчас, радовало Камилль гораздо больше, чем печенье, для которого банка предназначалась. Тонкий рулон банкнот и несколько монет. Несколько колец и сережек, тяжелый золотой браслет, о которых Жан-Поль не подозревал. А самое главное – деньги, которые она нашла в глубине комода после смерти бабушки: десять золотых наполеондоров номиналом в пятьдесят франков, завернутые в старый носок.
Бабушка хотела, чтобы Камилль нашла эти деньги. Воспитание отца не позволило бы ему заглянуть в комод с нижним бельем свекрови. Камилль нашла деньги, когда разбирала одежду бабушки, готовя дом к свадьбе. Сомнения и зачатки неуверенности не позволили ей поделиться этой находкой с Жан-Полем и даже с отцом. Бабушка сберегла эти деньги и не потратила их даже тогда, когда их финансовое положение окончательно пошатнулось, а значит, она хотела, чтобы Камилль воспользовалась ими в трудную минуту.
Как, например, сейчас.
Камилль откладывала все, что могла, в фонд для побега. Она брала как можно больше работы по пошиву в шато, но заработанные деньги можно было оставить себе только втайне от Жан-Поля. А если он видел ее за работой, он забирал все. Камилль добавила в жестяную банку еще пару монет и вернула ее в тайник. Хватит ли ей денег? Хотелось бы верить.
Камилль достала из корзины две высохшие морковки. Если почистить и нарезать их, вполне сгодятся для супа. Она положила несколько яблок в небольшую кастрюлю. Камилль наклонилась и вдохнула приятный аромат готовящегося блюда. Она не переставала удивляться тому, как специи могут преобразить скромные ингредиенты. Немного гвоздики, и сухие яблоки приобрели нежный аромат.
– Камилль! – Дверь кухни распахнулась, и, предварительно повесив пальто на вешалку, вошел Жан-Поль. Он улыбался той самой улыбкой, которая обезоружила ее при первой встрече. – Сегодня на ужин придет Марсель. Приготовь его любимую выпечку с грибами. Будем праздновать. Мы только что заработали кучу денег.
Улыбка Жан-Поля превратилась в хитрую ухмылку. Больше ему ничего не нужно было говорить.
«Мы только что заработали кучу денег». Камилль знала, что это значит. Они заработали эти деньги на черном рынке. Подобное ей не нравилось, но в то же время Камилль была благодарна Марселю за его нелегальные связи. А также за любовь к выпечке, ведь Марсель приносил им масло, сахар и муку.
Жан-Поль молча ел обед, состоящий из хлеба и супа, изучая нарисованную от руки карту, стараясь запомнить ее. Камилль молча забрала пустую тарелку из-под супа и поставила перед ним блюдо с печеными яблоками.
– У нас что, мука кончилась? – спросил он, глядя на куски фруктов.
– Да. Она понадобится, чтобы приготовить галеты с грибами, которые любит Марсель. И еще сливочное масло.
– Сейчас принесу, – тут же сказал Жан-Поль. – И прихвачу немного сахара, чтобы ты приготовила фруктовый пирог на десерт.
Для Марселя все самое лучшее.
Это был совершенно обычный домашний разговор: супруги обсуждали, что подать гостю на ужин. Вот только стоило Камилль произнести хоть одно неверное слово, как Жан-Поль набрасывался на нее. Это могло произойти в любой момент. Все зависело от настроения, ситуации и мыслей мужа. Камилль удалось не вздрогнуть, когда Жан-Поль протянул руку и коснулся края ее рукава, погладил потертый манжет.
– Когда война закончится, мы разбогатеем, – сказал он. – Сейчас тебе кажется, что мы выживаем, но я откладываю деньги. Я всегда буду обеспечивать нашу семью, Камилль. После войны мы будем жить комфортно. Комфортно и достойно.
Она выдохнула, когда Жан-Поль снова обратил внимание на карту. Он доел яблоки и вытер рот рукавом. Жан-Поль надел пальто, достал из-под скамьи у кухонной двери свой ранец, перекинул его через плечо и, насвистывая, направился к выходу, чтобы добыть муку, сахар и масло из неизвестных источников.
Камилль из раза в раз думала, что, будь бабушка жива, она никогда бы не позволила ей выйти замуж за Жан-Поля. Даже если бы он «испортил» ее. Бабушка сразу бы раскусила его. Но отец отчаянно хотел видеть в Жан-Поле хорошего человека, который сможет позаботиться о его дочери, когда его не станет. Этот мужчина запудрил мозги Огюсту.
В качестве свадебного наряда камилль переделала одно из платьев бабушки, а из остатков парчи сшила подходящий широкий галстук для Жан-Поля. Парадный костюм он позаимствовал у Огюста, который собирался надеть на свадьбу свой капитанский мундир.
После свадьбы Жан-Поль переехал к ним в коттедж, но вскоре отправился на стажировку в главный ремонтный центр Северных путей в Париже. Ему не терпелось получить повышение и стать полноправным механиком.
– Мы можем отложить наш медовый месяц на некоторое время, да? – спросил он. – Когда я получу повышение, отпразднуем и свадьбу, и новую должность.
Камилль кивнула, ничуть не расстроенная перспективой того, что ее муж уедет на несколько недель. Она не получила удовольствия ни от первой брачной ночи, ни от всех последующих. Тело Жан-Поля на ней, его горячее дыхание и хриплые стоны над ухом. То, как он тянул ее руку к своему паху. Камилль не жаждала медового месяца.
Кроме того, Огюст умирал.
По мере того как здоровье отца ухудшалось, истории, которые он скрывал от нее, лились рекой признаний и вины. Будучи при смерти, Огюст рассказал Камилль, как армия Альянса восьми держав разграбила Запретный город после осады Посольского квартала в Пекине.
До этого момента никто из иностранцев не имел ни малейшего представления о том, что скрывается за стенами Запретного города. Вдовствующая императрица и ее министры всегда принимали дипломатов в скудно обставленных комнатах с простой мебелью. И только когда осада закончилась, иностранные миссионеры и дипломаты вошли в сердце Запретного города и узрели истинное богатство императорского двора. Колонны с позолоченными драконами и фениксами. Ширмы, инкрустированные слоновой костью и перламутром. Львы, вырезанные из огромных блоков нефрита. Жемчужные занавески над кроватями. В такое богатство даже поверить невозможно.
Офицерам удалось предотвратить разграбление внутренних дворцов, но воспрепятствовать грабежу снаружи они не смогли. Огюст и его товарищи обчистили комнаты, полные сокровищ. Они сходили с ума от желания заполучить все прекрасные ценные вещи. Военные брали столько, сколько могли унести, грабили магазины и врывались в особняки и небольшие дворцы. Они видели, как горела великолепная библиотека.
Рассказывая обо всем этом, Огюст смотрел мутными глазами, ведь его зрение ухудшилось, и мир превратился в игру теней. Но в своих