До того как у Полин родилась первая дочка, она старалась ездить с Анри по всем его командировкам. Теперь же она путешествовала только тогда, когда ее дети были в школе-пансионе. Но, даже несмотря на это, Полин успел посетить много европейских и азиатских стран. Ей было вполне комфортно в роли туристки. Своим домом Полин считала Шанхай, но в то же время она чувствовала себя там не в своей тарелке, – хотя это самый многонациональный город Китая, по улицам которого ходит столько же европейцев, сколько и китайцев. Семьи Дэн и Лю в какой-то степени считали ее чужой. Даже ее походка, по мнению одной из тетушек Анри, была странной: слишком развязной и широкой. Полин любила Париж, но она понимала, что жить во Франции, как Тео, у нее не получится. Там она тоже чужая.
Полин и Камилль поддерживали связь, регулярно переписываясь. Через год после того, как Полин и Анри поженились и переехали в Шанхай, Камилль прислала ей по почте две газетные вырезки. Первая содержала короткий абзац об убийстве китайца в Париже, недалеко от Лионского вокзала. По подозрению в этом преступлении полиция разыскивала стройного мужчину с вьющимися светлыми волосами. Вторая вырезка сообщала, что благодаря китайской общине полиция опознала погибшего. Им оказался Ма Фулян. Подозреваемый в его убийстве больше не упоминался. «Это тот самый Ма? Возможно, в убийстве подозревают Марселя?» – писала Камилль подруге.
К письмам женщины часто прикладывали фотографии. Больше всего Полин нравился снимок, на котором Камилль сидела в садовом кресле с маленьким Огюстом на коленях, а Тео стоял позади них. Лицо Камилль округлилось, ее улыбка излучала столько счастья, что Полин не могла нарадоваться, разглядывая фотографию.
Камилль прислала две фотографии, одну из которых Полин должна была передать Луи. После возвращения в Шанхай он начал вести довольно праздный и расслабленный образ жизни. Его роль в семейном бизнесе свелась к минимуму, но Луи не жаловался. Он отошел от дел и был этим доволен. Остальные члены семьи Дэн старались не упоминать Тео лишний раз и закрывали глаза на то, что Луи поддерживает связь с опозорившим его сыном. Скончался Луи во время эпидемии холеры всего через пять лет после продажи своего парижского магазина. Первая Жена последовала за ним почти сразу. Она измучилась, выхаживая мужа.
– Ты все еще поддерживаешь связь с мадам Дюмон? – поинтересовалась Полин после того, как Камилль закрыла окно. – Как она поживает после смерти мужа?
– Последний раз мы виделись на похоронах месье Дюмона в Нуаеле. Я предложила ей погостить у нас летом.
Месье Дюмон помог Камилль продать коттедж. А потом он написал рекомендательное письмо, в котором ручался за Чао Тэиня и рекомендовал его к получению французского гражданства. Это очень помогло Тео и Камилль. Они тихо поженились в Кале перед самым рождением Огюста. Заместителем мэра этого города был брат месье Дюмона, он без лишней суеты выдал им разрешение на брак.
– Как думаешь, это властная мадам Дюмон заставила мужа и его брата помочь вам с Тео? – спросила Полин.
Женщины рассмеялись.
– Думаю, все дело в Жан-Поле? – задумчиво сказала Камилль. – Мадам Дюмон видела те ужасы, которые он со мной сотворил. Она помогла, хотя совсем не одобряла мой роман с Тео.
Полин вытерла руки кухонным полотенцем.
– Камилль, пойдем со мной. У меня есть подарок для тебя.
В комнате для гостей она достала из чемодана небольшой деревянный ящичек и протянула его подруге. Они вместе сели на кровать. Камилль открыла крышку. Внутри ящичек был со всех сторон обит темно-синим атласом.
В нем лежал белый фарфоровый кувшин.
– Это же мой кувшин! – воскликнула Камилль. – Откуда он у тебя?
– Увидела его совершенно случайно, когда мы гостили у Дениз, – сказала Полин. – Я спустилась в «Пагоду» как раз в тот момент, когда туда привезли новый фарфоровый антиквариат. Человек, который купил кувшин много лет назад, умер, и родственники распродавали его коллекцию. Я выкупила кувшин у месье Линя.
– Ох, это очень дорогая вещь, я не могу ее принять. – Камилль погладила гладкие бока кувшина, приподняла крышку.
– Камилль, не забывай, что отец Анри достаточно богат. Мы можем себе это позволить, – строго сказала Полин. – Из всех вещей, которые твой отец привез из Китая, этот кувшин нравится тебе больше всего.
Округлые бока кувшина так удобно ложились в изгиб ладоней Камилль. Она вспомнила, как Тео впервые ласково прикоснулся кончиками пальцев к ее лицу. Вспомнила, как этот самый фарфоровый кувшин хранил в себе все ее надежды на новую жизнь.
– Хорошо. – Камилль обняла подругу. – Спасибо. Я буду хранить кувшин как напоминание о тебе. Ведь именно ты первая увидела его истинную ценность.
– Я рада, что мы поняли друг друга, – сказала Полин. – А теперь давай возьмем наших мужей и пойдем гулять по пляжу.
Камилль и Полин гуляли рука об руку, а их мужья шли впереди, продолжая обсуждать Китай. Небо прояснилось, и начался отлив. Лучи солнца касались водной глади, а паром, ищущий в Дувр, рассекал волны. Над пляжем кружили чайки, пикируя вниз и борясь за объедки.
Женщины на мгновение остановились, любуясь волнами, разбивающимися о песчаный берег. Полин наслаждалась свежим соленым воздухом.
– Я люблю Париж, но здесь, на берегу моря, так хорошо. Я рада, что мы приехали.
– Мне нравится гулять по пляжу. Именно поэтому мы и купили дом с выходом к морю, – сказала Камилль. – Это еще и для бизнеса неплохо.
Облака рассеялись, и стало видно Дувр.
– Ты вспоминаешь о Нуаеле? – неожиданно спросила Полин.
Камилль опустилась на колени и подобрала с песка ракушку.
– Иногда. В основном я вспоминаю о детстве, бабушке, отце, нашем шато. Но чаще всего стараюсь этого не делать. Сейчас я счастлива и совсем не скучаю по прежней жизни. – Камилль встала и улыбнулась.
Полин крепко сжала руку Камилль. Трудно было представить, что когда-то эти две женщины не доверяли друг другу. Теперь, даже без общей тайны, они близки как сестры и готовы вверить друг другу собственные жизни.
– Погляди, Анри и Тео уже так далеко ушли, – сказала Полин, глядя вслед мужчинам. – Догоним их, только если побежим.
– Такое чувство, что они маршируют, – усмехнулась Камилль.
Она начала напевать себе под нос. Полин знала этот мотив.
И когда они с Камилль, смеясь как дети, бежали по пляжу, в памяти Полин всплыло другое время и место. Она вспомнила их первую прогулку с Камилль. Они шли по дороге, усаженной тополями и платанами, солнечный свет проникал сквозь голые ветви. А мимо маршировал отряд китайских рабочих, напевая детскую песенку.
Примечания автора
Китайцы во Франции
До Первой мировой войны большинство французов никогда не сталкивались с китайцами. По данным переписи населения 1911 года, во Франции проживало всего 238 китайцев, среди которых были сотрудники консульства, ремесленники, бизнесмены и студенты.
Сорок тысяч мужчин, подписавших трудовой контракт с французским правительством, имели возможность подать заявление на получение вида на жительство по окончании войны. От двух до трех тысяч рабочих воспользовались этим шансом и остались во Франции. Одним из таких мужчин был Чжу Гуйшэн (французское имя: Жан Чу). Он женился на француженке, воспитал троих детей и воевал на стороне французской армии во время Второй мировой войны. Чжу Гуйшэн скончался в 2002 году в возрасте 102 лет. Известны и другие случаи брака между китайскими рабочими и француженками, хотя смешанные браки в то время не одобрялись (но не запрещались). Большинство рабочих, оставшихся во Франции, селились в районе Лионского вокзала, который стал Китайским кварталом в Париже.
Однако 98 тысяч мужчин, которые подписали контракты с британским Китайским трудовым корпусом (КТК), не имели возможности подать заявление на получение вида на жительство в Великобритании. Несмотря на все усилия китайского консульства, Великобритания также не предоставила переводчикам КТК стипендии для поступления в британские университеты после окончания войны.
Поэтому