Столы стояли плотно, так что мы оказались по соседству с парой: мужчиной в очках и кипе, типично еврейской внешности, и женщиной. Выяснилось, что старичок – хозяин заведения. Мы немного посидели, ожидая заказ, пока он не подсказал нам, что нужно самим подойти к стойке и забрать еду, т. к. обслуживание официантами не предусмотрено.
Опять протолкнувшись между тесно поставленными столиками, я подошла к раздаче. Мясо было готово и лежало на деревянной доске. Парень за стойкой ловко надрезал питу и жестами начал показывать на лотки с составляющими для начинки. Помимо салата из помидоров и огурцов, там, как ни странно, были еще какие-то соленья и маринады, но я ограничилась привычными ингредиентами. Я судорожно соображала, как мне рассчитаться, при этом получить заказ и ничего не уронить, но благополучно справилась.
Настал кульминационный момент: мы с мужем с начиненными питами сидим за столиком и готовимся попробовать местный кулинарный шедевр. Нужен снимок на память. Вручаю мужу фотоаппарат, но с близкого расстояния снимок неудачный: я получаюсь с вытаращенными глазами и себе не нравлюсь. Еще несколько кадров – всё неудачно. Помощь приходит неожиданно: из-за спины раздается женский голос: «Не мучайтесь, давайте я вас сфотографирую!» К нам подходит женщина с ярко накрашенными губами, большими глазами и большой грудью и любезно делает наше фото. Она с семьей садится за соседний столик: с ней взрослая дочка и муж.
Исторический момент: фалафель в наших руках!
Старичок-хозяин желает нам приятного аппетита на иврите: «бетэавОн!» На фоне общего ажиотажа я теряюсь и забываю слова. Он повторяет «Bon appetite!» и тактично покидает наш столик, чтобы не мешать.
Фалафели горячие и политы белым соусом. Я аккуратно надкусываю и – испытываю разочарование! Фалафель оказался невкусным! Сама по себе перемолотая масса из нута, может быть, и ничего, но мешает какая-то терпкая приправа наподобие муската. Делать нечего, продолжаю жевать, пытаясь распробовать. Дохожу до салатной начинки: это ничего, вкусно, есть можно, но не экзотично. Доедать не хочется, но по советской привычке стесняюсь: всем так нравится, а мне нет, неудобно же оставить недоеденным, а если хозяин обидится? Добираюсь почти до дна питы: там еще затаились несколько фалафелин. Сдаюсь. Прошу мужа помочь мне доесть. Он великодушно соглашается.
Идем обратно к отелю. Муж недовольно ворчит, что не наелся и планирует зайти в магазин купить чего-нибудь существенного из мясного. Мысленно делаю себе заметку, что надо бы, вернувшись в Москву, попробовать фалафель в ресторане ближневосточной кухни, чтобы сравнить, как его готовят здесь и в Израиле. Может быть, все-таки распробую, и мне понравится?
Рынок Кармель
В один из первых дней отдыха идем на знаменитый тель-авивский рынок Кармель. Если подходить со стороны улицы Алленби, то улица непосредственно перед рынком напоминает наш Старый Арбат в миниатюре. Здесь выступают уличные артисты, клоуны, музыканты. Можно постоять и послушать концерт.
Клоунесса у входа на рынок Кармель.
Затем начинаются ряды с одеждой и сувенирами. Это настоящий восточный базар. Всевозможные футболки, штаны, панамы, кипы, магнитики, семисвечники, украшения, товары для дома и быта – чего здесь только нет! Целые горы всякого добра лежат на прилавках.
Дальше попадаешь в продуктовую часть рынка. И здесь тоже изобилие: халва, финики, восточные сладости, фрукты и ягоды, стойки с фруктовыми соками (мы не рискнули), овощи, свежая зелень. Всё можно попробовать. Стоит невообразимый гвалт: продавцы зазывают покупателей, перекрикиваются между собой, покупатели прицениваются, пробуют товар, переговариваются с продавцами. Не заметила, чтобы можно было торговаться и сбавлять цену. Продажа идет по стоимости, указанной на ценнике.
Здесь меня ждал языковой взлет и падение. И вот как это произошло.
Израильские финики и халва – лучшее лакомство.
Решив поупражняться в иврите, возле прилавка с финиками я бойко выдала фразу «кАма зе олЕ?», то есть «сколько это стоит?». Ее несложно выучить, даже только приехавшие пожилые репатрианты ею владеют. Я уже слышала байки про таких старичков, которые спросить о цене могут, но понять ответ не в состоянии и переспрашивают своих сопровождающих: «Какую цену он назвал?»
Но я-то готовилась: учила двузначные числительные до ста и довольно уверенно их знала. Итак, выяснив, что килограмм фиников стоит 40 шекелей, я попросила завесить немного. Дальше я начала плавать, поскольку напрочь забыла числительное «двести» (граммов), но жестами показала, что столько достаточно.
И тут началось самое интересное, потому что цена оказалась неровной: 9 шекелей и еще сколько-то агорот (мелкая монета, как наши копейки). Это сбило меня с толку окончательно. Я протянула продавцу зеленую купюру, судорожно соображая, что за цену он назвал, но только поняла цифру «девять», а сколько агорот – нет. Я вообще не сразу догадалась, что одна из названных цифр – это агороты.
В итоге продавец протянул мне сдачу мелочью. Я отошла и только тут спохватилась, что не помню, какую купюру ему дала. Дело в том, что зеленого цвета как двадцать шекелей, так и пятьдесят, а разница в сумме все-таки есть. Если сдача была дана с 20-ти, то всё правильно, а если с 50-ти – то меня обманули. Я совсем расстроилась и ходила по рядам уже без всякого энтузиазма, ворча, что я больше ничего не хочу здесь покупать.
Придя в гостиничный номер, я первым делом пересчитала все имеющиеся деньги в шекелях, сопоставила с нашими расходами и пришла к неутешительному выводу, что, кажется, все-таки меня обсчитали. Хотя разница была небольшая, и я могла, например, просто забыть учесть какую-то другую покупку на эту сумму.
Мы с мужем вычислили, сколько составит разница в рублях, если продавец нас все же обсчитал. Получилось где-то около четырехсот рублей. Муж утешил меня, сказав: «Считай, что это был платный урок иврита». На том и порешили.
Мы потом еще раз шли через Кармель, но уже не за покупками, а чтобы срезать путь, возвращаясь в гостиницу из Яффо. Это было уже вечером, рынок закрывался, и картина представляла собой живописную помойку: груды мусора, гнилых овощей и фруктов между рядами, вонь, потоки грязной воды и ржавые металлические контейнеры с товаром, которые продавцы запирали на ночь.
Вот такое у нас было приключение.
Напоследок дам небольшой совет путешественникам: если хотите приобрести товар по более выгодной цене и притом хорошего качества, то лучше заходить на Кармель со стороны, противоположной главному входу, то есть там, где рынок заканчивается. В последних рядах продавцы более доброжелательные и сговорчивые, а товар такой же свежий и хороший.
Книги
В путешествиях я всегда стараюсь приобрести книги на иностранных языках – английском или немецком. Как правило, современную художественную литературу.
Одна из крупнейших и известнейших сетей книжных магазинов в Израиле называется «Стимацки». Их вывеска отличается ярко-зеленым цветом. Такой книжный есть в торговом центре Дизенгоф и, конечно же, в аэропорту.
Большая часть книг в ассортименте на иврите. Есть детские книги с яркими рисунками, где тексты с огласовками, то есть указанием гласных в словах. По ним удобно заниматься начинающим изучать язык. Отдельные стеллажи выделены под книги на английском. Здесь и бестселлеры, и книги из серии нон-фикшн.
В этом году я заметила, что много книг посвящено непосредственно еврейской тематике: это книги об Израиле как стране и государстве, об истории, в том числе трагических событиях второй мировой войны, а также о культуре, религии и т. д. Возможно, это связано с тем, что в этом году отмечается круглая дата – 70-летие освобождения Освенцима, и во всем мире отдают дань памяти жертвам Холокоста. В частности, среди книг я видела также и «Дневник Анны Франк».
В Израиле особо чтят память жертв Холокоста, и в день памяти на несколько минут останавливается и замирает жизнь по всей стране. Включается сирена, раздается сигнал тревоги.