Блейк почувствовала, что ее мир рушится под тяжестью слов Коллинза. Голова раскалывалась от боли.
— Нет... Я человек, — сказала она. — Я знаю, что я человек.
— Проверь свою руку, — ответил Коллинз и указал на плечо.
Нетвердой рукой Блейк закатала рукава.
Рана, которую она не заметила, капля едкой крови Чужого уже почернела по краям, и на коже образовалась красно-белая корка.
Внутри ее руки не было ни мышц, ни костей.
Там были только проводки — такие же, как она видела в мистере "Вашингтоне" — из них капала красно-белая жидкость.
Это была правда! О Боги, кто же создатель?!Она не могла отрицать того, что обнаружила под собственной кожей.
Затем раздался грохот. Очень близко. Чужой шипел и колотил хвостом по дверям. Блейк посмотрела сначала на дверь а затем на монитор, в множестве экранов не нашла нужный. А вот доктор к ее удивлению был абсолютно спокоен и где-то даже безмятежен. Он поправил очки и улыбнулся.
— Тебе не нужно о них беспокоиться, — сказал он, и снова подарил улыбку. Он что-то набрал на своем планшете, и пол под ногами существ растворился, когда они издали последний вопль.
Блейк услышала металлический лязг, а затем все же заметила экран видеозаписи с ними. Они упали в новую светящуюся клетку, которая стремительно перемещалась, словно кто-то невидимый переставлял по полу кубики.
— Ты увидишь их снова, скорее всего, в твоей последней симуляции. Либо в Южно-Китайском море, либо в DS-949, мы еще не решили.
— Симуляции?
— Мы помещаем человека и синтетика в место, где произошла документально зафиксированная внеземная встреча, а затем впускаем внутрь одно из существ. Существа знакомы с ландшафтом, а люди и синтетики — нет. Наша цель — чисто робототехническое исследование — создать синтетика, который не только способен защитить своего человеческого коллегу от любой угрозы в любой среде, но и достаточно умен, чтобы считать себя настоящим человеком и не вызывать подозрений. Но при этом успешно выполнять миссию.
Блейк сделала неровный вдох.
— И сколько симуляции я уже прошла?
Коллинз обратился к своему планшету.
— Так, так, минутку. Похоже... это был твой девяносто седьмой рабочий вариант в Мордене.
Коллинз подошел к Блейк и взял ее за руку.
Блейк отстранился.
— Девяносто семь раз? Девяносто семь... людей?
— Угу.
— Я... я же спасла их?
Коллинз с любопытством посмотрел на Блейк.
— Всех до единого. Ну, почти всех...
— И где они?
— В смысле где? Мы утилизируем каждого человека после завершения тестов, — сказал он, все больше раздражаясь. — Никто не хранит лягушек после их вскрытия на опытах по биологии. Теперь давай займемся обработкой.
— Обработкой? И что это значит?
— Ты как дитя малое. Сколько вопросов в этот раз! Мы перезагружаем тебя, а затем готовим к другому сценарию. Учитывая, как хорошо прошло испытание, мы ближе всего подошли к тому, чтобы выпустить тебя в реальную точку.
Что-то щелкнуло внутри Блейк, и по ее телу прокатилась огненная волна. Она была не более чем марионеткой, кожей поверх металла, созданной лишь для того, чтобы отвечать на чьи-то призывы, системой, созданной для того, чтобы служить создателю.
Но если она была не более чем синтетическим материалом, то как Коллинз мог объяснить то, что чувствовала Блейк, катаясь на велосипеде, это ощущение беззаботности? Как у нее могло возникнуть желание покинуть Морден, выйти за его пределы, если она была запрограммирована оставаться на месте и делать то, что ей говорят?
Синтетик не может чувствовать такие вещи.
Она была чем-то другим. Больше чем просто машина с проводами. Она эволюционировала. Она знала, что это так.
В долю секунды Блейк подхватила винтовку с пола и направила ее на Коллинза. Адреналин бурлил в ее теле — она не собиралась сдаваться без боя. Только не сейчас, когда так много узнала и поняла!
Коллинз хихикнул.
— Ты не можешь причинить мне боль. Первый закон робототехники.
— Я, возможно, не смогу, — сказала Блейк, ухмыляясь. — Но она сможет.
Коллинз развернулся как раз вовремя, чтобы встретиться со стволом пистолета Марьяны.
От выстрела по базе прокатилось эхо.
Тело Коллинза упало на пол, как выброшенные синтезированные куклы, оставленные гнить в Мордене.
Блейк со вздохом облегчения осмотрела на Марьяну, изучая ее рану в свете комнаты. Рана затянулась, ее серая кровавая корка была единственным остатком произошедшего.
— Но как ты...
Марьяна сплюнула и отбросила использованный шприц в сторону.
— За это я должна благодарить таких, как Хищница. Аптечки они умеют делать.
Марьяна переступила через тело Коллинза и переключила свое внимание на целую стену мониторов. Она нашла клавиатуру и начала вводить данные в систему. На одном из экранов появилась горстка покрытых мерцанием тюремных камер.
Блейк сосредоточилась на нескольких: в одном находилось существо, похожее на Чужого; в другом — существо, похожее на Хищницу, но только меньшего размера; в других — существа, названия которых она не знала, но при взгляде на них возникало ощущение, что они ей знакомы.
На другом экране, в другой секции, нежели монстры, находилась горстка синтетиков, запертых в собственных мерцающих клетках, безвольно и неохотно ожидающих своих следующих симуляций. Женщины, дети, подростки.
Блейк шумно вдохнула.
— Вот же дерьмо.
Все они были здесь пленниками, и монстры, и синтетики.
— Ты вырвалась на свободу, — сказала Марьяна, заметив выражение лица Блейк. Она указала на открытую рану на руке, — Подключись к системе и помоги им сделать то же самое.
Блейк углубилась пальцами здоровой руки в собственную рану на плече, почти инстинктивно, пальцы рыскали вокруг, пока не вытащили кабель. Ее глаза просканировали консоль управления и остановились на порте. Блейк вздохнула, затем подключилась к нему.
— Доступ к системе получен, — сказала она незнакомым ей голосом.
В поле ее зрения мелькали файлы, миллионы файлов, все разной тематики, все они загружались в ее систему.
Многовековая коррупция. Столетия незаконных операций и пыток.
Их нужно было остановить.
— Начинаю завершение работы системы.
Когда файлы удалились, в поле ее зрения попал файл Марьяны.
Блейк колебалась, не зная, стоит ли ей вторгаться в личную жизнь своей спасительницы. Она хотела узнать больше об этой женщине, которая истекала серой кровью, которая боролась за свободу других, которая была готова пожертвовать собой ради общего блага.
Но это была не история Блейк, которую она должна была прочитать. Марьяна должна была рассказать ее сама, когда сочтет,