— Прекрати! Стоп! Хватит!
Кручусь на месте, сбиваю остатками халата огонь.
Внутри меня Хаос усмехается. Нехорошо так, многообещающе. Взгляд падает на коробку со всякими мелочами. Здесь Равена хранит всякие женские штучки.
Откидываю крышку и вытаскиваю крупную серебряную булавку. Приставляю острие к запястью.
— Если ты сожжёшь этот дом — сгорим мы оба. Без носительницы — ты всего лишь бесполезная искра!
Хаос резко утихает. Словно в кране прикрутили вентиль.
— Придется нам с тобой научиться доверять друг другу, братец.
Стираю пот со лба тыльной стороной ладони. Рука дрожит. Я только что угрожала собственному телу, чтобы договориться с магией, которую сама выдумала. Кажется, я окончательно сошла с ума. Или этот мир сводит меня с ума.
Глава 3
Через полчаса спускаюсь по лестнице от своих покоев и с каждым шагом всё отчетливее понимаю: это была ужасная идея — попытаться влиться.
Голоса доносятся из столовой. Женский — мягкий, убеждает кого-то попробовать тост. Мужской — глухой и неразборчивый. И ещё один женский — звонкий, местами язвительный и упрямый.
Подхожу ближе к столовой комнате и осторожно заглядываю.
Большой дубовый стол покрыт белоснежной скатертью. Солнце бьёт из высоких окон и отражается от серебряных приборов. Вся семья в сборе, завтракает. Слава богу, что им я уделила достаточно внимания в книге и отчетливо помню, кто есть кто.
Высокая светловолосая женщина с такими же золотистыми глазами, как у Итана — это его мать. Одета просто, но со вкусом. На лице — вечно доброжелательная улыбка. Она первой поднимается из-за стола при моём появлении.
— Равена, дорогая! Хорошо, что ты спустилась. Садись с нами, я просила кухарку испечь твои любимые булочки с корицей. Будешь?
Понятия не имею, любила ли на самом деле Равена булочки с корицей, так как этого не было в истории. Но имя этой женщины помню — по сценарию её зовут Лиана. Она единственная в семье, кто действительно пытался подружиться с тёмной невесткой. И единственная, не считая Итана, кого Равена в итоге ранит магией, когда мать попытается ее остановить.
Отвожу взгляд.
Рядом с Лианой сидит мужчина шестидесяти лет, грузный, с тяжёлой челюстью и седыми висками. Отец Итана — Эдгар. Он даже не здоровается. Бросает тяжелый взгляд исподлобья, и от него становится не по себе. Он всегда чувствовал в Равене тёмное начало, тягу к хаосу и потому недолюбливал.
Знал бы он, кого сейчас принимает в своём доме!
Хаос неодобрительно ощеривается в его сторону, и мне приходится мысленно прикрикнуть на него. Не хватало ещё устроить здесь погром, когда я и так с трудом соответствую образу Равены.
И третьей за столом сидит сестра Итана. Она выглядит как отражение брата: те же светлые волосы и золотистые глаза. Но если золото Итана — тёплое, то в ней видится холодный блеск дорогого платинового украшения.
Сильвия. Я помню, как описывала её. Идеальная светлая магичка, любимица отца. Та, на чьём фоне Равена всегда выглядела грязным пятном.
Сильвия окидывает меня взглядом, медленно, с головы до пят. Останавливается на платье, которое я с трудом надела без посторонней помощи. Надеюсь, ничего не напутала.
— Выглядишь так, будто не спала неделю, — произносит с толикой презрения. — Садись, поешь. Или хотя бы сделай вид, что все еще часть этой семьи.
От бурно вспыхнувшей магии у меня холодеют пальцы, и я сжимаю руки в кулаки.
— Не нужно притворяться, будто рада меня видеть, Сильвия.
Отрезаю и застываю. Откуда эта злоба во мне?
Итан резко поднимает голову:
— Силь! Равена!
— Что? — сестра вскидывает левую бровь. — Я беспокоюсь о твоём здоровье, брат. Ты вчера полночи не спал, ждал, когда ЭТА соизволит вернуться домой.
Украдкой бросаю взгляд на Итана. Он сжал вилку так, что она сминается в его пальцах. В этой части Итан должен развернуться к Равене и ждать ответа вместе со всеми. Но почему-то сейчас он встаёт на мою сторону.
— Прекрати обсуждать мою жену так, будто её здесь нет. Рави, а ты не нападай на нее.
Сильвия на это только хмыкает. Завтрак продолжается.
— Может, чаю? Ты совсем бледная... — Лиана ставит на стол ещё один комплект приборов. Пытается улыбкой стереть неприятный осадок от перепалки.
— Спасибо. От чая не откажусь.
Занимаю место рядом с Итаном. От нервов мне всегда хочется есть.
— Зато у меня пропал аппетит, — глава дома громко отодвигает стул, бросает салфетку в тарелку. — О Равене ходят такие слухи, что я скоро из дома не смогу выйти. Говорят, она якшается со всяким темным отребьем. Тьфу!
Эдгар уходит прочь, ступая тяжело, громко.
— Прости, Рави, за эту сцену, — Итан сверлит спину отца тяжелым взглядом. — Я поговорю с ним.
— Не стоит.
Эдгар ведёт себя именно так, как и должен. И его поведение волнует меня в последнюю очередь. Куда больше беспокойства внушает сидящий рядом «муж».
Сильвия усмехается, поднося ко рту чашку:
— Как же я понимаю тревоги отца…
Внутри что-то дёргается — то ли хаос, то ли отголоски эмоций самой Равены. Холод снова бежит по рукам, подбираясь к сердцу. Чем выше он поднимается, тем сильнее мне хочется пустить его в ход. Отшвырнуть блондинистую язву, смести её волной чистой энергии.
Но тут же ужасаюсь. Разве я так поступаю? Я, Катя, автор романа? О нет. Но отделить себя от Равены становится с каждой минутой все трудней.
«Не трогай её», — приказываю Хаосу, чувствуя, как ледяные иглы впиваются в ладони. — «Она просто дура. Мы не убиваем людей за глупость».
Хаос дёргается, словно пёс на коротком поводке. Под столом я до боли сжимаю колени, чтобы удержать руки на месте. Ещё секунда — и он бы сорвался.
Раньше Равена позволяла ему наказывать таких, как Сильвия без раздумий. Прикладываю максимум усилий, чтобы никого ненароком не убить.
Допиваю чай и благодарю мать Итана. Пока всё складывается неплохо, не считая того, что хаос иногда берётся верховодить.
Время подбирается к девяти, и я встаю из-за стола. Мне нужно выбраться из дома, попасть в Академию. Возможно, там я увижу или услышу подсказки, пойму, как мне все остановить.
Итан целует мать в щеку, кидает взгляд на сестру и протягивает мне руку.
— Идем. Я отвезу.
Мы так и выходим из дома, под ручку. И это тоже странно — ощущать тепло его тела, шагать рядом.