Люди стали расходиться по своим хижинам. Тревога щемила их сердца.
— Готовьтесь к пляске Муу! — кричал им вслед жрец Нехси.
Далекое эхо повторяло этот мрачный призыв: «У-у, у-у, у-у!».
В хижине Уахена все осталось таким, каким было, когда виноградарь покинул родное селение. Глиняным ковшиком Уахен зачерпнул холодную воду из большого кувшина, врытого в пол хижины, отпил несколько глотков и присел на скамейку. Снаружи доносилось потрескиванье огня в очаге: Тентира готовила еду. Пахло рыбой, горячим хлебом и ароматными корнями.
Вади не отрываясь смотрел на отца. Он ждал, когда тот начнет рассказывать о далекой стране Иаа. Но мысли Уахена были заняты другим.
— Слушай, сын! В прошлый набег тебя спасла мать. Она по пояс в воде пряталась с тобой в зарослях папируса, согревала тебя своим дыханием. Теперь ты совсем большой. Сам должен помогать нам… Найди потайное место и вырой яму. Мы спрячем туда посуду и одежду.
Вади вскочил, но остановился в дверях.
— Отец, скажи, Неужели ты, такой большой и сильный, боишься кочевников? И все в нашем роде сильные! Почему же мы бежим от них, как козы от льва?
— Иди, сын! — строго сказал Уахен. — Тебе еще рано обсуждать дела старших. У нас нет хорошего оружия и мы не привыкли воевать.
Вади ушел. Уахен долго сидел, глядя в земляной пол. Он думал над тем же, над чем и Вади. Почему их род должен терпеть набеги кочевников? Почему люди Тота не могут разбить их и спокойно зажить на плодородной и богатой земле Хапи? Ахавер говорит не надо тратить медь на оружие. Нехси призывает не к борьбе, а к пляске Муу. Может быть, они хотят, чтобы несчастье не уходило из рода Тота? Напуганные люди послушны жрецу и верят, что только его заклинанья могут помочь им. Может быть, в этом причина?..
В тот день люди Тота работали до глубокой ночи. Они прятали все ценное, что накопилось за годы напряженного труда, и готовили старое оружие: луки и копья. Такое же оружие имели и кочевники, но они умели ловко пользоваться им. А люди Тота привыкли держать в руках лопаты и серпы, а не луки.
Восток уже алел, когда погасли последние костры. Селение заснуло. Уахен устроился рядом с хижиной на циновке. Тентира и Вади спали внутри.
Над Хани висел рогатый месяц. На равнине лаял шакал. Из зарослей тростника доносилось тяжелое чавканье — какие-то крупные животные шли на водопой.
Вдруг над водами широкого Хапи пронесся низкий гортанный крик. И, точно по команде, замерли все остальные ночные звуки. Крик повторился, но уже гораздо ближе. Когда он прозвучал в третий раз — все жители селения были на ногах. Это караульные передали сигнал о приближении кочевников.
Мужчины, схватив оружие, бросились к главному жилищу и столпились здесь, молчаливые и угрюмые. Женщины с детьми стали отходить к Хапи, туда, где предутренний ветерок шелестел высокими тростниками.
Минут через двадцать прибежал караульный, который первым заметил врага. Мужчины расступились, чтобы он мог подойти к Ахаверу, стоявшему вместе с Нехси у самого входа в хижину.
— Ахавер, — с трудом переводя дух, сказал караульный. — Их много! Они идут по обоим берегам Хапи… Я видел, как они переговаривались языком факелов.
— Далеко они?
Караульный не успел ответить. Из-за туч, прикрывавших горизонт, показался околышек солнца. Лучи брызнули на холм и неярким ласковым светом залили хижину и толпу смуглых мускулистых людей Тота. Все склонили головы, приветствуя появление светила. И в этот момент над согнутыми спинами мужчин просвистела первая стрела. Она ударилась в стену хижины рядом с Ахавером и, пронзив ее, ушла в плетенку по самые перья. Раздался боевой клич кочевников. Из леса высыпало полсотни черных полуголых фигур.
Мужчины рода бросились за хижину, а Нехси нырнул в темную дверь главного жилища. Жрец чувствовал себя здесь в безопасности. Он знал, что кочевники побоятся вступить в рукопашную схватку. Оставаясь недосягаемыми для стрел осажденных, они начнут обходить холм. Их кольцо не сомкнется лишь в одном месте — у тропинки, которая ведет к берегу Хапи. Окруженные со всех сторон, осыпаемые стрелами, люди Тота начнут отступать к реке. Тогда и он, Нехси, кинется по тропинке в тростники.
Так было уже не раз. Так произошло и в этот день. Кольцо врагов подковой охватило холм. Теперь стены хижины больше не защищали осажденных. Один за другим падали люди Тота, пораженные стрелами кочевников. Уахен выпустил по врагам три стрелы, но ни одна из них не долетела до цели.
Ахавер дал сигнал отступать. Мужчины кинулись по тропинке к зарослям. Они бежали в панике, ни о чем не думая, лишь бы добраться до зеленой стены.
Впереди Уахена бежал Нехси. Он отчаянно размахивал руками и тяжело дышал, вобрав голову в плечи. У зарослей жрец поскользнулся и упал. Но точно пружина подкинула его старое тело. Он вскочил и скрылся в тростнике. Священный Тота, оброненный жрецом, остался лежать на тропинке. Уахен на бегу подхватил тяжелую костяную птицу и тоже скрылся в зарослях.
Солнце стояло уже высоко, а кочевники все еще шарили по тростникам. Разбившись на небольшие отряды, они разошлись по звериным тропам и вылавливали поодиночке тех, кто не успел хорошо спрятаться. Короткий предсмертный крик взлетал над зарослями — и опять все замолкало, пока в руки кочевников не попадала новая жертва.
Уахен вместе с Вади, который разыскал отца в гуще тростника, лежал под огромной корягой, занесенной сюда во время разлива. Бессильную ярость чувствовал Уахен, прислушиваясь к каждому шороху. За всю жизнь ни разу не пришлось ему схватиться в рукопашную с врагом. Он ощущал силу своих мускулов. Они невольно напрягались — и упругие желваки перекатывались под кожей. Встретиться лицом к лицу с кочевниками — вот чего хотелось ему больше всего. И тогда ни один из пришельцев не устоял бы перед ним. А если бы весь род Тота плечом к плечу вплотную подошел к кочевникам? Не многие из них вернулись бы из набега.
Но это понимали и кочевники. Поэтому они не вступали в открытую схватку, предпочитая вылавливать людей Тота поодиночке.
Вблизи коряги, под которой прятались Уахен и Вади, послышались шаги. Отец и сын прильнули к земле и замерли. Показались черные фигуры кочевников. Их было пятеро. Они медленно шли сквозь тростник, внимательно осматриваясь по сторонам. На таком расстоянии Уахен легко мог выпустить из-за укрытия смертоносную стрелу. Но не успел бы он второй раз натянуть тетиву, как кочевники пронзили