Ей, похоже, лет двадцать-двадцать два максимум. Как раз тогда началась мода на выёбистые имена.
— Хочешь поехать со мной на Хайнань?
Эмма растерянно моргает.
— Спасибо большое, но я не могу. Работаю и мама болеет. Вам вина ещё принести?
Отвалившись на спинку дивана, я молча киваю. Вот и я тоже думаю: в пизду этот Хайнань. Лучше улететь на Кубу.
— Милашка такая, — Эрик провожает официантку похотливым взглядом. — Как её? Эмма?
Этот сам себя кастрировал пятнадцать лет назад женитьбой, но периодически срывается. А после очередного траха на стороне из чувства вины заваливает жену подарками и на полгода превращается в образцового семьянина. Поэтому я, нахер, никогда не женюсь.
— А вы давно друг друга знаете, да? — Алёна, повеселевшая оттого, что счёт перевалил за шестизначную сумму, наклоняется ко мне, задевая лицо волосами.
— Давно. Это единственный человек, которому могу доверять.
— И что, других, достойных доверия, нет?
Я криво ухмыляюсь. Не-а. Даже близко. Родной батя, и тот оказался жадной до бабла шавкой.
— Всё-таки мужская дружба — это так красиво.
После этих пафосных слов приходится повернуться к Алёне, чтобы понять, чего она на самом деле от меня хочет. На Хайнань? Туда определённо тоже, но это не основное. Рассчитывает развести меня на бабки? Так я пока и не торможу вечеринку, а папиком ещё на старте быть отказался.
Она оттягивает воротник топа и дует в него, делая вид, что ей жарко. Но в випке-то хуячат кондиционеры, из чего я делаю вывод, что так она меня клеит. Хер знает, почему с большинством тёлок так работает. Я не пытаюсь ухаживать, говорю всё подряд и к концу вечера стабильно ловлю взгляды «Я тебе дам».
— Подрочи мне, — предлагаю я, решив, что пора как-то разнообразить пьянку.
Рот Алёны возмущённо округляется.
— Что, прости?
— Ты слышала. — Я наклоняюсь к её уху и повторяю. — Расстегни мне ширинку и подрочи.
— Я таким не занимаюсь, — лепечет она тихо, что приходится напрягаться, чтобы расслышать.
— Целка и не дрочишь? — со смешком уточняю я. Я бухой, и происходящее меня забавляет.
— Не в этом дело. Я не занимаюсь таким в публичных местах.
— Это же випка. Здесь, кроме Эрика, больше никого.
— Он сидит напротив, — шепчет Алёна, нервно заёрзав.
— И какая, нахер, разница. Этот попялится немного, но точно не тронет… — Ощутив нетерпение, я нащупываю её запястье и кладу себе на ширинку. — Давай, а то вечеринка становится скучной. Накину тебе компенсацию за дополнительные услуги.
Её рука безвольной тряпкой лежит на моих брюках, но потом приходит в движение и тянет молнию вниз. Я жмурюсь от кайфа, когда тёплые пальцы обхватывают член у основания.
Дрочит Алёна не слишком умело, но суть затеи не в этом, а в самом факте. Каждый день мне скучно жить, и нужен адреналин, чтобы не сдохнуть от депрессии. Путешествия, бесконечные тусовки, шлюхи — всё только для этого.
Эрик следит за нами из-за бокала с вином и, разумеется, всё видит. Зрачки расширены, взгляд поплыл. Предложи я Алёну сейчас — разложил бы её прямо на столе. Это ему не жену трахать в миссионерской позе.
— Если прямо сейчас отсосёшь, получишь половину от счёта, — говорю я Алёне, не пытаясь понижать голос.
— Нет, это я точно не могу… — мямлит она.
Вместо ответа я нащупываю ладонью её затылок и толкаю к ширинке. Алёна мотает головой, но уже в следующую секунду с глухим мычанием заглатывает член и начинает смачно сосать.
Я опускаю ладонь на ее дергающуюся голову и с усмешкой смотрю, как проступает кадык на шее у Эрика.
Не происходит ничего из того, о чём бы я не знал ещё на входе сюда.
3
— Ну что, куда мы дальше? — Алёна пробегается пальцами по рукаву моей рубашки, вызывая неприятный кожный зуд.
— Я здесь остаюсь. Ты — хер его знает куда. Денег на такси тебе теперь точно хватит. — Я киваю на её палёную барсетку от Луи, куда она загрузила отработанную пачку.
Алёна подскакивает с дивана, но тут же замедляется и начинает долго-долго натягивать пиджак. Этим она ещё сильнее меня бесит. Её компания стала лишней сразу после отсоса, но она продолжала сидеть рядом и старательно изображала мою тёлку.
Это моя вечная проблема. Получив желаемое, я сразу же теряю к нему интерес. Адреналин падает, и остаётся всё та же апатия, умноженная вдвое.
— Что, уже уходите? — Покачивающийся Эрик возвращается в випку с телефоном в руке. Опять пиздел жене, что задерживается на работе.
— Проводи её, а? — кивнув на Алёну, я затягиваюсь кальяном и раздражённо сплёвываю. — Блядь, угли сдохли. Где этот копчёный алладин ходит?
— Тебе куда, Алён? — почуяв халяву, Эрик расправляет плечи. Секунду назад был вялый в стельку, и сразу — не ебаться рыцарь. — Могу отвезти.
— Ты за рулём? — оживляется Алёна.
— Конечно. Машина у входа стоит.
Я подтягиваю к себе бутылку. Тёлок вроде неё, будто на каком-то херовом китайском заводе штампуют. Кузов прикольный, а внутри — два винтика и ни одного болта. Она же бабок нормально подняла, и такси за косарь точно может себе позволить. Нахера ей катить домой с бухим Эриком, который её выебет на заднем сиденье? Ни гордости, ни мозгов. Хотя, в целом, мне вообще похуй. Пусть родители о ней парятся.
А вот Эрик — другое дело.
— Если ты бухой в столб вхуячишься, я сопли твоей жене и детям вытирать не буду, — предупреждаю я, вытягивая руку. — Ключи сюда дай и пиздуйте на такси.
— Ой, хорош. Мне же не двадцать лет, — придурковато скалится Эрик.
— Дай сюда, говорю! — Я наклоняюсь к нему, но меня ведёт, и приходится ухватиться за подлокотник дивана. — Завтра я буду трупом, так что кто-то живой должен провести совещание.
Ключи Эрик всё-таки отдаёт, и они вместе с Алёной сваливают из випки.
Мой взгляд бесцельно скользит по батарее пустых бутылок и нетронутым тарелкам со жратвой, рука щупает карманы в поисках пачки. Если кальянщик ебёт мозги, я имею право здесь закурить.
— Извините, пожалуйста… Но курить сигареты тут точно нельзя, иначе меня оштрафуют, — раздаётся откуда ни возьмись жалобный голос официантки.
Не донеся зажжённое пламя до чапмана, я медленно оборачиваюсь и вижу её, глазеющую на меня из угла.
— Давно тут стоишь?
— Нет, — испуганно заверяет она. — Зашла, как только ваши друзья попрощались.
— Ясно. — Я нехотя убираю сигарету за ухо и киваю на место напротив. — Ну-ка, сядь.
Помедлив, девчонка отрывается от стены и робко присаживается на край дивана, не забыв