— А вы почему здесь сидите один? Ресторан уже закрывается.
— Не хочу ехать домой, — я глотаю вино из бутылки и зачем-то добавляю: — Там пусто.
— Вы не выглядите счастливым.
— Конечно, не выгляжу, — усмехаюсь я. — Мне скучно жить.
— Скучно? — искренне удивляется она, будто не считает такое возможным. — Но в мире ведь столько интересного.
Не был бы я настолько бухим — хера с два вёл бы этот разговор «по душам» с этой малолеткой. Но другой компании у меня нет, а разговор в данный момент — единственный способ не остаться один на один со всем своим внутренним говном. К тому же это даже забавно — слышать её детские комментарии.
— Половину я уже видел и не впечатлён.
— А вы никогда не думали о семье и детях?
Блядь, эти бабы. У них на всё одно решение: надо завести семью. Лично я не встречал ни одного мужика, который резко повеселел, когда женился. Эрик, например, до ночи с работы не вылезает, лишь бы дома не торчать, и вечно какие-то командировки себе выдумывает. А батя, за пять лет бесперебойной срачки с матерью, поседел на полбашки.
— Я не создан для семьи. Была одна попытка, — я вытряхиваю в бокал остатки вина из бутылки. — Но теперь всё, нахрен.
— Вам, что, разбили сердце? — сочувственно переспрашивает она, чем вызывает желание на неё наорать.
Чего до меня доебалась эта недоросль? Что нынче за мода: каждый разговор превращать в сеанс психотерапии? Спросила бы, в конце концов, какие позы я люблю или что думаю о налоге на бездетность.
— А ты что, психолог? — цежу я сквозь зубы.
— Извините, что лезу не в своё дело, — захлопав глазами, она поднимается. — Я лучше принесу вам счёт.
Ближайшее будущее проносится перед глазами вспышкой дежавю. Пустой стол, задний диван такси, унылая тишина дома, холодные простыни.
— Подожди! — рявкаю я, глядя на её удаляющуюся спину. — Как там тебя? Эмма…
Резко остановившись, она оборачивается. Лицо растерянное, пальцы вцепились в передник.
— Поехали ко мне, а? — от заискивания в собственном голосе меня натурально воротит. — Вино попьём и телек посмотрим. Я тебя пальцем не трону, отвечаю.
— Думаю, вы слишком хорошо умеете уговаривать, поэтому я не рискну. — Она улыбается, и эта улыбка вдруг становится по-идиотски мечтательной. — Я из тех, кто верит в любовь с первого взгляда и хочет счастливо выйти замуж.
Блядь, она эльф из сказки. Её ровесница только что отсосала мне на глазах у Эрика, а эта рассуждает о любви с первого взгляда. Не удивлюсь, что с такими взглядами она до сих пор целка.
— И секс после свадьбы, да? — уточняю я ради стёба.
Эмма кивает, не переставая давить из себя смущённую улыбку.
— Да. В идеале — так. Сейчас я вам счёт принесу.
Несколько секунд я таращусь на пустой бокал, заляпанный красной помадой, затем нащупываю валяющийся на диване пиджак, достаю оставшиеся купюры, выбираю четыре крупных и кидаю на стол. Пусть компанию мне Эмма не составила, но обслуживала годно. Недобитому арабу стоило бы поучиться.
Следующий шаг — придумать планы на ночь. Я беру телефон, проматываю записную книжку и останавливаюсь на номере Светы. «Света тройник» — так она у меня записана. Её Надька толстожопая когда-то с собой притаскивала — примерно полгода назад. Так вот, эта Света мне полвечера намекала, что обожает развлекаться с телками. Я её контакт записал на всякий случай — думал, вдруг Дианку на тройник уломаю.
— Алло… Да, это Костя. Что делаешь? — я откидываюсь на диван. — Ну если так поздно, то могла и не брать. Короче, ты занята или нет? Если нет — бери подругу и приезжай в гости. Да, тот дом за городом с бассейном. Да, бухла навалом. Только давай без Нади. У меня на неё не стоит.
4
Морщась от долбёжки в висках, я продираю глаза и первое, что вижу — спутанную рыжую паклю и плечо с разноцветной татуировкой. Со стоном переворачиваюсь на другой бок в надежде избавиться от этого вида и упираюсь глазами во второе голое тело. Да еб твою мать.
Куски вчерашнего вечера всплывают в памяти, как говно в унитазе. Приезжает Светка с подругой… Мы бухаем на кухне под какое-то отвратное музло. Обе похожи на актрис из порно. У одной пирсинг в сосках, у другой — татуха в полспины.
Стряхнув с себя Светкину руку, пытаюсь сесть. Перед глазами сразу темнеет и хочется блевать. Ей богу, проще сдохнуть, чем проснуться.
На часах половина двенадцатого утра. Всё, что до полудня, вроде принято называть утром.
Осторожно, чтобы не делать резких движений, отрываю задницу от кровати, но гравитация побеждает и встать получается только со второй попытки.
Отпихнув ногой использованный гондон, я ковыляю на кухню. Мне нужна минералка… А ещё лучше томатный сок.
Солнечные лучи херачат в лицо через окна гостиной и вызывают новый приступ тошноты. Я стягиваю с дивана плед, накрываю им башку и, пошатываясь, продолжаю пробираться к водопою.
На кухне — полный срач. Пустые бутылки из-под шампанского, размазанная по столешнице икра, пепельница, забитая окурками. Там же валяются мои брюки и чьи-то красные кружевные трусы.
Поморщившись от ломоты в черепе, я переступаю через них и открываю холодильник. Томатного сока нет, но хоть боржоми на месте.
Я жадно заглатываю содержимое бутылки, пока вспышки из вчерашней ночи щёлкают в мозгах. Эта… Лара, что ли, в танце стаскивает с меня штаны и начинает сосать… У меня то и дело падает, поэтому за дело принимается Светка…
Потом вроде была кровать… Я бьюсь башкой о торшер, пока ищу презервативы… С гондонами — это я кстати, молодец. Потекший кран в моём двухмесячном загуле точно будет лишним.
Осушив бутылку, я швыряю её в мусорное ведро, нахожу на столе пачку, выбиваю сигарету и прикуриваю. Дом и без того провонял, поэтому я выхожу на террасу и ежась от ледяного ветра, опускаюсь на шезлонг. Без трусов, но и похуй. Если соседским пиздюкам захочется пялиться на мои яйца — сами виноваты.
Вторая затяжка так даёт по мозгам, что откатывает меня до состояния овоща. Курение с похмелья — это особый вид мазохизма, от которого я почему-то не могу отказаться.
Надо завязывать с этой хуйнёй… Я про сигареты. У бати брат — дядька мой — по пачке курил и в итоге — в сорок пять сдох от рака лёгких. Даже опомниться не успел — сразу