– Так-то учишь ты? Меня всего исколотили!
– Эх, волчику-братику! – говорит лисичка-сестричка. – У тебя хоть кровь выступила, а у меня мозг, меня больней твоего прибили: я насилу плетусь.
– И то правда, – говорит волк, – где уж тебе, сестрица, идти, садись на меня, я тебя довезу.
Лисичка села ему на спину, он её и повёз.
Вот лисичка-сестричка сидит да потихоньку напевает:
Битый небитого везёт,
Битый небитого везёт!
– Что ты, сестрица, говоришь?
– Я, братец, говорю: «Битый битого везёт».
– Так, сестрица, так!
Зимовье зверей
У старика со старухой были бык, баран, гусь да петух и свинья. Вот старик и говорит старухе:
– А что, старуха, с петухом-то нам нечего делать, съедим его к празднику!
– Так что ж, съедим.
Услышал это петух и ночью в лес убежал. На другой день старик искал, искал – не мог найти петуха. Вечером опять говорит старухе:
– Не нашёл я петуха, придётся нам свинью съесть!
– Ну, съедим свинью.
Услышала это свинья и ночью в лес убежала. Старик искал, искал свинью – не нашёл:
– Придётся барана съесть!
– Ну что ж, съедим.
Баран услышал это и говорит гусю:
– Убежим в лес, а то съедят и тебя, и меня!
И убежали баран с гусем в лес. Вышел старик на двор – нет ни барана, ни гуся. Искал, искал – не нашёл:
– Что за чудо! Вся скотина извелась, один бык остался. Придётся, видно, быка съесть!
– Ну что ж, съедим.
Услышал это бык и убежал в лес.
Летом в лесу привольно. Живут беглецы – горя не знают. Но прошло лето, пришла и зима. Вот бык пошёл к барану:
– Как же, братцы-товарищи? Время приходит студёное – надо избу рубить.
Баран ему отвечает:
– У меня шуба тёплая, я и так прозимую.
Пошёл бык к свинье:
– Пойдём, свинья, избу рубить!
– А по мне хоть какие морозы – я не боюсь: зароюсь в землю и без избы прозимую.
Пошёл бык к гусю:
– Гусь, пойдём избу рубить!
– Нет, не пойду. Я одно крыло постелю, другим накроюсь – меня никакой мороз не проймёт.
Пошёл бык к петуху:
– Давай избу рубить!
– Нет, не пойду. Я зиму и так под елью просижу.
Бык видит: совсем дело плохо. Придётся одному хлопотать.
– Ну, – говорит, – вы как хотите, а я стану избу ставить.
И срубил себе избушку один. Затопил печку и полёживает, греется.
А зима пришла холодная – стали пробирать морозы. Баран бегал, бегал, согреться не может – и пошёл к быку:
– Бэ-э!.. Бэ-э! Пусти меня в избу!
– Нет, баран. Я тебя звал избу рубить, так ты сказал, что у тебя шуба тёплая, ты и так прозимуешь.
– А коли не пустишь, я разбегусь, вышибу дверь с крючьев, тебе же будет холоднее.
Бык думал, думал: «Дай пущу, а то застудит он меня».
– Ну, заходи, – говорит.
Баран вошёл в избу и перед печкой на лавочку лёг. Немного погодя прибежала свинья:
– Хрю! Хрю! Пусти меня, бык, погреться!
– Нет, свинья. Я тебя звал избу рубить, так ты сказала, что тебе хоть какие морозы – ты в землю зароешься.
– А не пустишь, я рылом все углы подрою, твою избу уроню!
Бык подумал-подумал: «Подроет она углы, уронит избу».
– Ну заходи, – говорит.
Забежала свинья в избу и забралась в подполье. За свиньёй гусь летит:
– Га-га! Га-га! Бык, пусти меня погреться!
– Нет, гусь, не пущу! У тебя два крыла, одно подстелишь, другим оденешься – и так прозимуешь.
– А не пустишь, так я весь мох из стен вытереблю!
Бык подумал-подумал и пустил гуся. Зашёл гусь в избу и сел на шесток. Немного погодя прибегает петух:
– Ку-ка-ре-ку! Бык, пусти меня в избу.
– Нет, не пущу, зимуй в лесу, под елью.
– А не пустишь, так я взлечу на чердак, всю землю с потолка сгребу, в избу холода напущу.
Бык пустил и петуха. Взлетел петух в избу, сел на брус и сидит.
Вот они живут себе – впятером – поживают. Узнали про это волк и медведь. «Пойдём, – говорят, – в избушку, всех поедим, сами станем там жить». Собрались и пришли. Волк говорит медведю:
– Иди ты вперёд, ты здоровый.
– Нет, я ленив, ты шустрей меня, иди ты вперёд.
Волк и пошёл в избушку. Только вошёл – бык рогами его к стене и припёр. Баран разбежался да – бац, бац – начал осаживать волка по бокам. А свинья в подполье кричит:
– Хрю-хрю-хрю! Ножи точу, топоры точу, съесть волка хочу!
Гусь его за бока щиплет, а петух бегает по брусу да кричит:
– А вот как, да кудак, да подайте его сюда!
Медведь услышал крик – да бежать. А волк рвался, рвался, насилу вырвался, догнал медведя и рассказывает:
– Ну что мне было! До смерти чуть не забили… Как вскочил мужичище, в чёрном армячище[6], да меня ухватом-то к стене и припёр. А поменьше мужичишка, в сереньком армячишке, меня обухом по бокам, да всё обухом по бокам. А ещё поменьше того, в беленьком кафтанишке, меня щипцами за бока хватал. А самый маленький мужичишка, в красненьком халатишке, бегает по брусу да кричит: «А вот как, да кудак, да подайте его сюда!» А из подполья ещё кто-то как закричит: «Ножи точу, топоры точу, съесть его хочу!»
Волк и медведь с той поры к избушке близко не подходили.
А бык, баран, гусь да петух и свинья живут там, поживают и горя не знают.
Владимир Даль. Девочка Снегурочка
Жили-были старик со старухой, у них не было ни детей, ни внучат. Вот вышли они за ворота в праздник, посмотреть на чужих ребят, как они из снегу комочки катают, в снежки играют. Старик поднял комочек да и говорит:
– А что, старуха, кабы у нас с тобой была дочка, да такая беленькая, да такая кругленькая!
Старуха на комочек посмотрела, головой покачала да и говорит:
– Что же будешь делать – нет, так и взять негде.
Однако старик принёс комочек снега в избу, положил в горшочек, накрыл ве́тошкой[7] и поставил на окошко. Взошло солнышко, пригрело горшочек, и снег стал таять. Вот и слышат старики – пищит что-то в горшочке под ветошкой; они к окну – глядь, а в горшочке лежит девочка, беленькая, как снежок, и кругленькая, как комок, и говорит им:
– Я девочка