– Нет. – Она повернулась к Видоку. – Жан, ты был очень любопытен.
– Cherie, ma petite![45] – воскликнул Видок. – У меня к тебе вполне искренние чувства!
Но певица встала, установив между ними небольшое расстояние.
– Что это значит, мистер Холмс?
Холмс повернулся к Видоку.
– Однако сегодня эти искренние чувства не помешали вам подвергнуть леди опасности, – холодно заявил он.
– Смешно! – фыркнул Видок. – Откуда я мог знать про сегодняшнее нападение?
– Вы заметили их в зале, как и я, – ответил Холмс. – Я видел вас.
– Но тогда и у меня есть к вам вопрос, – парировал Видок. – Если вы занимаетесь делом мадемуазель, а не марсельской Никой, к чему тогда ваш утренний визит в Лувр и к куратору отдела греческого искусства?
– Люблю великое искусство, – спокойно ответил Холмс. – И не более того.
Мадемуазель Ла Виктуар неуверенно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Видок протянул руки к своей возлюбленной.
– Ты же не веришь в эту чушь? – спросил он с широчайшей из улыбок. – Ma petite[46], кому ты веришь?
Она помедлила, а затем, к моему великому удивлению, бросилась в его объятия.
– Я верю тебе, Жан, – страстно прошептала она. Он обнял ее, и они оба повернулись к нам лицом.
Холмс фыркнул.
– Мадемуазель, прошу вас только об одном. Вы вызвали меня сюда. Позвольте мне поговорить с вами наедине, прежде чем ваши чувства возьмут верх над логикой.
– Она не станет слушать вас, – вмешался Видок.
Мадемуазель Ла Виктуар повернулась к Видоку и взглядом заставила его замолчать.
– Жан, не заставляй меня выбирать. Я верю тебе. Но я буду говорить с мистером Холмсом, наедине. Пожалуйста, оставь нас.
Видок помолчал. Что-то проскользнуло между двумя мужчинами; затем, пожав плечами, он снова превратился в само непринужденное французское обаяние.
– Разумеется, – усмехнулся он и, повернувшись к леди, добавил: – Если понадоблюсь, я буду в соседней комнате. – Он неторопливо вышел.
– И возьмите с собой месье Лотрека! – крикнул ему Холмс.
Обернувшись, я увидел, что маленький человечек сидел неподалеку на горе подушек и на протяжении всего разговора делал зарисовки Холмса. Бурж оценивающе следил за его работой.
– Может, еще выпьем? – спросил Лотрек, следуя за Видоком в соседнюю комнату. Доктор Бурж, кивнув мне, последовал за ним.
Поведение Холмса сразу изменилось. Он сел рядом с мадемуазель Ла Виктуар и неожиданно, словно успокаивая, погладил ее по руке.
– Мадемуазель, – начал он гораздо более ласковым голосом, в котором все равно звучали нотки безотлагательности, – чувства месье Видока могут быть, а могут и не быть искренними. Вы и сами знаете его репутацию. Могу заверить вас, когда дело коснется марсельской Ники, он отложит свои чувства к вам в сторону, поскольку именно она, а не ваш сын – его главный интерес. Вы знаете об этой знаменитой статуе?
– Я знаю о ней.
– Вот и хорошо! Умоляю, давайте же продолжим разговор, чтобы я смог помочь вам найти Эмиля. Те мужчины, что напали сегодня… кто-нибудь из них показался вам знакомым? Возможно, кто-то из них был похож на человека, который пристал к вам на улице.
– Non[47]. Уверена, его среди них не было.
– Так я и думал. А Жан Видок? Какие у вас к нему чувства?
Здесь леди ненадолго замолчала. И у меня сложилось впечатление, что между ее искренностью и нами опустился некий занавес, окутав ее, как вуалью.
– Я… мы… признаюсь, мы сблизились.
– И довольно тесно сблизились, – категорично заявил Холмс. – И все же он не совсем в вашем вкусе.
Она вздрогнула.
– Как вы поняли это?
– Право, мадемуазель, это очевидно.
Чувствуя себя неловко, она села по-другому.
– Прошу, не думайте обо мне плохо. Я артистка, и многие считают, что мой род занятий предполагает распущенный образ жизни как нечто само собой разумеющееся. Но это далеко не так.
– Доверие и близость – для вас это разные темы, – сказал Холмс. – Мне кажется, что вы используете этого джентльмена, если я могу называть его так, для ваших собственных целей. – Его слова прозвучали скорее как утверждение, чем вопрос.
Мимолетное удивление промелькнуло по ее лицу и тут же исчезло.
– Когда именно начались ваши отношения с месье Видоком? – прямо спросил Холмс.
– Месяц назад или около того. И я на самом деле люблю его.
– Значит, не месяцы, – хмыкнул Холмс. – Но за сколько до нападения на вас?
– Не помню. Может, недели за три. Я обратилась к нему, чтобы он помог мне найти Эмиля, – заявила она. – Жан спугнул напавшего на меня! Как и сегодня вечером! Я обязана ему жизнью.
– Как я уже ранее подчеркнул, человек на улице просто предупредил вас, – отрезал Холмс. – Мадемуазель, зачем же тогда вы написали мне письмо с просьбой о помощи… если у вас под рукой есть мужчина, которого вы любите?
В ее глазах стояли слезы.
– Честно, – ответила она, – я не знаю. Есть что-то в Жане… в месье Видоке… чего я не понимаю. Меня влечет к нему, и мы… и все же…
Холмс оставался неподвижен, не сводя взгляда проницательных серых глаз с леди.
– И все же вы не уверены в его намерениях. Ваши инстинкты тонко отточены, мадемуазель. – Он сделал паузу и улыбнулся. – В награду за возвращение марсельской Ники во Францию ему, скорее всего, пожалуют дворянский титул.
– Я не понимаю, какая здесь связь…
– Все вы прекрасно понимаете, мадемуазель. Наверняка вам известно, что ваш бывший любовник, граф, является одним из самых значительных в мире коллекционеров произведений искусства. Вам никогда не приходило в голову, что он может быть замешан в деле Ники, о котором пишут во всех газетах? Информация, которую вы предоставите о нем, может оказаться весьма ценной для детектива, расследующего это дело.
Леди встала.
– Oui[48], мистер Холмс, все правильно. Согласна, возможно, Жан Видок хочет каким-то образом использовать меня, чтобы добраться до графа. Хотя… тут я вряд ли могу оказаться полезной ему. У меня не было никаких контактов с графом в течение многих лет. Я попросила Жана помочь найти Эмиля, и он проводит расследование здесь, в Париже. Поэтому, наверное, можно сказать, что я использую месье Видока точно так же, как он, по-вашему, использует меня.
– Но он не оправдал ваши надежды. И вы наняли меня… как запасной вариант, я полагаю, – с легкой горечью заметил Холмс.
– Я сделаю все, что в моих силах, и найду Эмиля, – заверила безутешная леди. – Это моя единственная цель, и больше меня ничто не волнует. Полагаю, вы здесь только по этой причине, поскольку, скорее всего, отказались от дела Ники, и ваш брат нанял месье Видока.
Это заявление поразило Холмса.
– Как вы узнали, что Видока нанял мой брат? – спросил он. Казалось, даже Холмс узнал об этом факте только сейчас.
– Случайно