Глава 1
Лагерь десантников располагался в глубоком овраге, заросшем вековыми елями. Сверху его не могли заметить даже самые опытные летчики — кроны хвойных деревьев смыкались в сплошной зеленый полог, под которым можно было спрятать целый полк. Ловец, пробираясь между стволами, только качал головой: место выбрали грамотно. Не чета партизанскому Великополью, где немецкие летуны накрыли лагерь с первого захода.
— Сюда, — капитан Кравченко махнул рукой, сворачивая к едва заметной тропе между двух огромных валунов, торчащих из глубокого снега.
За камнями открылся спуск — пологий, замаскированный за еловыми лапами и стволами. Внизу, в овраге, дымили несколько землянок, стояли сани с боеприпасами, бродили несколько лошадей и даже пара коров. Люди в белых маскхалатах сновали туда-сюда — кто-то чистил оружие, кто-то таскал дрова, кто-то просто сидел у костров под елками, грея окоченевшие руки. Рекс вел себя настороженно, но сдержанно. Тихо держался рядом с хозяином, лишь все разглядывал и обнюхивал.
— У вас тут настоящая снежная крепость, — заметил Ловец.
— Не крепость, а нора, — поправил Кравченко. — Крепость немцы разбомбят. А нору не заметят.
Он провел Ловца и комиссара Липшица к землянке, которая стояла чуть поодаль от остальных — побольше, покрепче, с крышей, укрепленной бревнами в два наката. Возле входа дежурили в карауле двое автоматчиков. Лица их выглядели устало, но глаза цепко осматривали каждого входящего. На них тоже уставились с подозрением.
— Командир у себя? — спросил Кравченко после того, как назвал пароль.
— Там, — кивнул один из автоматчиков.
Второй, внимательно разглядывая Ловца, Липшица и овчарку, поинтересовался:
— А это кто такие с вами, товарищ капитан?
Кравченко ответил:
— Свои. Из-за линии фронта. Сейчас от Жабо идут.
Автоматчик помедлил, потом проговорил:
— С собакой в штаб нельзя.
Ловец велел Рексу сторожить снаружи вместе с автоматчиками. После чего они посторонились, пропуская гостей внутрь.
Изнутри землянка казалась даже просторнее, чем снаружи. Вдоль стен — нары, сделанные из досок, застеленные плащ-палатками. В углу — самодельная печка-буржуйка из бочки, раскаленная докрасна. На столе, сделанном из снарядных ящиков, — карты местности, какие-то бумаги и керосиновая лампа с закопченным стеклом.
Людей в землянке было четверо. Полковник Казанкин сидел у стола, подперев голову рукой. Он выглядел старше своих лет — седина на висках, залысины, глубокие морщины, мешки под глазами от бессонницы. Но спокойный внимательный взгляд выдавал в нем человека, который привык принимать решения и отвечать за них.
Рядом с ним стоял невысокий плотный мужчина в такой же белой маскировочной куртке, но с комиссарскими петлицами. Комиссар Оленин — Липшиц сразу узнал его, видел до этого на совещании политсостава. Человек опытный, но себе на уме.
В углу возле рации возился радист: молодой парень с бледным лицом и покрасневшими от недосыпания глазами. Он крутил ручки настройки, но в ответ слышал в наушниках только шипение помех.
Еще один человек уставился на вошедших недобро. Майор с пограничными петлицами, как у самого Ловца и у Жабо. Сухощавый, с цепкими, немигающими глазами, он стоял у стены, скрестив руки на груди, и рассматривал гостей так, будто видел перед собой врагов.
— Значит, вы из-за фронта? — спросил Казанкин, поднимаясь навстречу.
— Да, с той стороны. Майор НКВД Николай Епифанов, — представился Ловец. — Командир диверсионного отряда особого отдела Западного фронта. Прибыл для координации действий.
Александр Федорович Казанкин протянул руку. Рукопожатие было крепким.
— Ждали вас, — сказал он. — Думали, дождемся ли? К нам пройти непросто. Немцы повсюду.
— Мы прошли, — улыбнулся Ловец. — Рад встрече, товарищ полковник. Со мной батальонный комиссар Липшиц, мой замполит.
Казанкин тоже улыбнулся, представил своих:
— Знакомьтесь и с моим комиссаром. Товарищ Оленин, Василий Максимович, член военного совета корпуса.
— Очень приятно, — Оленин кивнул, но руки не протянул.
— Я вас помню, вместе были на совещании в Москве, — сказал Липшиц.
— А я вас что-то не запомнил, — проговорил Оленин, рассматривая Липшица и Ловца с вежливым, но настороженным любопытством.
Радист, сидящий в углу, даже не поднял головы — он был занят своим безнадежным делом, пытаясь настроить неисправную рацию. А майор с пограничными петлицами продолжал сверлить Ловца взглядом.
— А это, — Казанкин повернулся к неприятному майору, — начальник особого отдела корпуса майор НКВД Салов. Илья Андреевич.
Салов шагнул вперед. В его глазах не было ни приветствия, ни радушия. Только холодная профессиональная оценка.
— Епифанов, — сказал он, словно пробуя фамилию на вкус. — Тот самый, который генерала Ефремова из окружения вывел?
— Тот самый, — ответил Ловец, выдерживая неприятный взгляд.
— А мы, знаете ли, наслышаны о ваших подвигах. Майор Жабо о вас рассказывал мне при личной встрече, — Салов многозначительно помолчал, словно бы Жабо мог сказать про Ловца нечто нехорошее. Потом добавил:
— Только в последнее время у нас тут всякое бывало. Провокации, диверсанты, переодетые в нашу форму. Так что вы уж простите, но мы вас проверим. Предъявите документы. И вы тоже, товарищ комиссар.
— Проверяйте, — спокойно ответил Ловец, вытаскивая свое предписание с подписями и печатями Угрюмова из сумки-планшета. — Документы в порядке. Мы — свои.
Салов хмыкнул, но взял бумаги и начал внимательно рассматривать при свете керосиновой лампы. Как только Салов их вернул, не найдя, к чему бы прицепиться, Казанкин предложил им сесть.
— Рассказывайте, — сказал он. — Что там, на Большой земле? Жуков, говорят, новый план готовит? Какая-то новая операция?
Ловец развернул секретную карту, которую принес с собой. На ней были нанесены свежие пометки: красные стрелы ударов, синие — немецкой обороны, черные линии — оборонительные рубежи.
— План такой, — начал он, водя пальцем по карте. — 50-я армия Болдина отвлекает немцев на Варшавском шоссе. 10-я армия Попова наступает южнее, на Милятинский завод. 5-я армия Говорова бьет с северо-востока. А 43-я армия Голубева расширяет коридор, по которому вывели 33-ю.
— Голубев? — комиссар Оленин усмехнулся. — Тот толстяк в полтора центнера, который всегда переезжает вместе с коровами и свиньями? Слышали мы о нем. Все слышали.
— Он теперь у Жукова на контроле, — ответил Ловец. — Коридор прорыва