Рене нанял себе опытного и ловкого адвоката, сразу же обратился за помощью к бельгийскому консулу. Несмотря на усилия московской полиции Сервье собирались экстрадировать на родину.
А кто там будет особо разбираться в чем виноват их гражданин, набедокуривший в далекой России, где медведи играют на балалайках и пьют водку с мужиками? Вступил в преступный сговор и покушался на какую-то ненормальную купчиху? Ну, что ж такого, подумаешь, какое страшное преступление? Она же была клинической идиоткой, он бы только освободил ее от страданий. Случайно убил любовницу? Так это без злого умысла.
Как печально признался Горин, максимум, что грозило Сервье на родине — год тюрьмы и штраф. Все, вот такое правосудие.
Но судьба распорядилась иначе. Перед самой отправкой Рене Сервье на родину, утром его нашли в одиночной камере бездыханным с фильдеперсовым чулком на шее. На лице Рене застыла гримаса ужаса.
Тайна смерти брачного афериста не была раскрыта, да никто особо и не старался разобраться в запутанных обстоятельствах. Горин не хотел лишних проблем и объявил смерть Сервье самоубийством. Адвокат уже получил гонорар за свои услуги и не настаивал на расследовании. Консулу это вообще было не надо. Помер — хлопот меньше.
И снова я проявила великодушие. Дала денег на похороны Рене. Пусть покоится рядом со своей Шарлоттой — два бессовестный афериста, две заблудшие души. Никто больше не придет навестить Шарлотту, никто не положит ей на могилу цветы. Грустно? Мне точно нет.
Долго пытала Алену, та отнекивалась, но в итоге созналась, что уговорила мадемуазель Жози совершить правосудие.
— Не могла я допустить, чтобы один из убийц моей внучки гулял на свободе, пил бельгийское пиво, жрал свиные отбивные и радовался жизни. Шарлотка тоже получила по заслугам. Теперь я почти довольна.
— Что значит почти, что тебе еще от меня надо? — поинтересовалась я у Алены. — Преступники наказаны. Один проведением, другой твоей подругой.
— Жози мне не подруга, она птица высокого полета, я с ней не на короткой ноге. Но мадемуазель Жози в высшей степени порядочный призрак, не отказала мне, за что я ей бесконечно благодарна. Теперь мне надо тебя пристроить. Ты слишком погрузилась в бизнес, это не хорошо. Так можно всех мужчин распугать. Знаю, знаю, не лезь не в свое дело… — подняла руки Алена. — Но ты мне скажи, у вас с сыщиком дела на мази? Продвигаются?
— Продвигаются, — успокоила я прабабку.
— И то ладно, — не стала дальше расспрашивать меня Алена.
Серж, как и обещал, дал мне развод, обошлось без суда. Через месяц я уже была свободной женщиной и вместо Оболенской стала Барышевской. По мне звучит ничуть не хуже!
После тюрьмы Серж устроился на службу — жить на что-то надо. Но от вредных привычек отказаться сложно. Играть и таскаться по бабам хотелось, а денег нет. Пришлось срочно искать очередную жену. И кто бы сомневался? Он ее нашел.
Среди состоятельных аристократов невест для Сержа после скандального развода не было. Несостоятельные невесты-дворянки не интересовали Сержа. А вот вдовая купчиха согласилась составить счастье всеми обиженному графу. Только тут Серж совершил роковую ошибку. Молодая, яркая, пышная как белый каравай и богатая купчиха сразу взяла его на короткий поводок. И вредные привычки Сержа тут же исчезли.
Новая мадам Оболенская везде таскает Сержа с собой — и по театрам, и по балам, и по музыкальным салонам. Эта дама не сродни Анечке — дверь в любую аристократическую гостиную открывает ногой и за словом в карман не лезет. Ее откровенно побаиваются, никто не смеет хихикать за широкой спиной графини-купчихи.
Ольга с подругами все-таки открыли свое сыскное агентство. Пока в основном ловят за руки неверных супругов, но мечтают перейти к более серьезным делам.
Подражатель Жози маньяк-душитель затаился. Перестали погибать женщины в районе Кузнецкого Моста. Следователь Горин слегка приуныл — он так мечтал раскрыть эти громкие преступления.
Кузнецкий Мост продолжает надежно хранить свои тайны. Не все завесы над ними будут приоткрыты. Да и надо ли это?