Мария Геррер
Трактир графини Оболенской
Глава 1
Уже месяца два я видела странные сны — молодая женщина в светлом струящимся платье приветливо улыбалась, в одной руке держала подвеску с крупным аметистом, а другой манила к себе. Подвеска была моя — много лет назад ее подарила мне моя бабушка и велела беречь как зеницу ока. «Это твое наследство», — любила повторять она.
Женщина не пугала меня, хотя и была похожа на приведение — голубоватый ореол окружал ее стройную фигуру. Но каждый раз я с ужасом ждала продолжения сна, и от этого мороз пробегал по коже.
Первый раз нечто тяжелое сильно ударило меня по голове, я закричала от резкой боли, дернулась и проснулась на полу. Голова болела, на лицо стекала тонкая струйка крови. Добралась до ванной, промыла рану, прилепила пластырь. Рана была неглубокой, я решила, что получила ее при падении с кровати.
Другой раз начала задыхаться во сне, шею сдавило, в висках бешено пульсировала кровь. Проснулась в ужасе, хватая ртом воздух, провела ладонью по шее, и поняла — она ободрана. В руке я сжимала длинный шелковый чулок, тонкий и плотный, странный, не похожий на современный — качество не то.
Подумала, что начала ходить во сне и вытащила это старье из какого-то дальнего угла. Но не могла припомнить, чтобы видела такой чулок у себя в квартире. Может, и шею ободрала себе сама? Чулок утром выбросила и решила выбрать время и сходить на консультацию к неврологу. Насколько знаю, лунатизм успешно лечится.
Чаще я просто видела во сне женщину, манящую меня к себе и ничего страшного не происходило. Женщина растворялась в темноте, а я просыпалась в холодном поту от ожидания очередного кошмара. Именно ожидание вселяло в меня ужас. Я чувствовала — скоро со мной случится непоправимое, страшное.
Ждала и дождалась. Во сне я видела себя со стороны — я лежала на полу с закрытыми глазами, раскинув руки. Мне было от силы лет двадцать. Но это была точно я, на этот счет у меня не было ни малейших сомнений — мои черты лица, мои светлые волосы.
Вокруг суетились женщины, одетые, как и я в старинные платья.
— Померла, померла! — причитала молодая девица в белоснежном фартуке. — Как есть померла!
От криков девушки меня сковал липкий холодный страх.
— Не бойся, — моего уха коснулся прохладный порыв ветра. — Не бойся… Это твой шанс…
Прозрачная женщина колыхнулась перед моими глазами и растворилась в воздухе.
Боль пронзила, скрутила, навалилась тяжестью и завертела в бешеном вихре. Я резко открыла глаза, села на постели, прижимая руки к груди.
Отдышалась, дошла до кухни, выпила воды. Кошмар отступил, я успокоилась. Заварила себе кофе, села у окна, глядя на серое утро.
За окном высились безликие панельки-девятиэтажки. Припорошенный снегом двор забит машинами. На детской площадке какой-то мужик выгуливал здорового кабеля и ругался с женщиной.
Светились прямоугольники окон, где-то далеко работала автосигнализация, пронзительно повторяя один и тот же противно-зудящий звук.
Серый город, серые дома, серая жизнь. Я сама сделала ее такой, я перестала видеть хорошее, разучилась радоваться. Я просто загнала себя работой.
Про шанс прозрачная женщина сказала верно. В сорок три я, наконец, поняла — лучшая половина жизни прошла бездарно. Говорят, никогда не поздно начать все с чистого листа, и я решила рискнуть, поскольку терять особо нечего.
Я стала самостоятельной в двадцать — родители погибли в автокатастрофе. С родственниками они отношений не поддерживали, друзей не привечали. Мне пришлось быстро взрослеть и начинать заботиться о себе самой. И, разумеется, начать зарабатывать, чтобы не скатиться на дно.
Первое, что я сделала — забрала документы из Универа, куда поступила по настоянию родителей.
Всегда была примерной послушной дочерью, никогда не спорила и вела до ужаса скучную жизнь. Разумеется, родителей я любила. Но какой смысл продолжать жить по их правилам дальше?
Мне всегда нравилось готовить, я хотела стать высококлассным поваром и мечтала со временем открыть свой ресторан, или хотя бы крохотную кофейню. Родители это не одобряли — второсортная профессия, приличной девушке непременно нужно высшее образование. Зачем, если мое призвание кулинария?
После гибели родителей расстраивать стало некого, и спорить тоже не с кем. Я подала документы в кулинарный колледж. Окончила его с отличием, устроилась на хорошую работу, пользовалась уважением у коллег. И продолжала мечтать о собственном ресторанчике. Вот только деньги на него копились медленно.
Любимая работа, стабильный достойный доход, есть в жизни цель. Все бы ничего, но мне патологически не везло с мужчинами. Не умела я их выбирать. Вышла замуж неудачно. Муж загулял, мы развелись. Что-то во мне было не так. Мужчины видели во мне в лучшем случае бесплатную прислугу. Я наводила в доме уют, отлично готовила. Но для семейного счастья этого мало.
Увы, с детьми тоже не получилось: мои мужчины даже думать об этом не желали — спешить не надо, успеем, сначала поживем для себя.
Мои часики тикали безжалостно, и когда я оглянулась назад, поняла — мне уже сорок три и перспектива завести ребенка равна практически нулю.
Раз не повезло в любви — окунусь с головой в работу, открою, наконец, свой бизнес. Для начала решила поехать на специализированные курсы в Москву: ресторанное дело — это не только умение хорошо готовить, в нем полно подводных камней и тонкостей.
В Москве я ни разу не была — как-то не сложилось. Я вообще не выезжала за пределы родной провинции. Но меня тянуло в столицу, я любила смотреть старые фотографии и фильмы про Москву: по улицам двигались экипажи, дамы под кружевными зонтиками гуляли по паркам, важные купцы позировали на фоне своих магазинов, на рынках кипела жизнь, блистал Большой театр, на сцене Малого шли пьесы Островского и водевили Чехова.
Всегда мечтала пройтись по старому центру, заглянуть на Арбат, прогуляться вдоль набережной, побывать на Патриарших прудах, выпить чашечку кофе в уютной кофейне.
Москва казалась мне знакомой и родной. Иногда попадаешь в незнакомое место, а знаешь, что скрывается за поворотом улицы. Дежавю сродни с магией.
В первую очередь планировала пойти на Кузнецкий Мост. Он манил меня, завораживал. Я не собиралась ходить по дорогим бутикам, этого я позволить себе не могла. Я хотела ощутить атмосферу удивительного места, хотела вдохнуть воздух загадочной улицы. Мост, который давно уже и не мост,