реальности — хотя бы во сне.
Открыв глаза, перед взором предстала странная картина… незнакомый молодой мужчина
крепко спал, откинувшись на спину и прижимая ее к себе одной рукой, а она лежит
рядом, положив голову на его голый торс… Затаив дыхание, с ужасом уставилась на
него, судорожно вспоминая, как оказалась с ним в одной постели, но взглянув на свои
руки, заботливо перевязанные лоскутками, некогда бывшими частью его рубашки,
вспомнила и облегченно вздохнула. Правда, только начало вечера, а дальше все
смешалось как в тумане… жар, холод и бесконечная боль… потом, наверное, заснула и
проспала до утра.
Надо срочно вставать, или умрет от стыда, если он проснется и увидит эту картину. Он
может неправильно понять…
Судя по абсолютной тишине снаружи, буря уже прошла, и наконец можно смело выйти из
укрытия и сходить за бархан, все-таки вчера она выпила много воды, которая теперь
просилась наружу. Но восхищенный взгляд прошелся по крепкой груди, которая мерно
вздымалась от каждого его вдоха. По широким квадратным плечам, по длинной
мускулистой руке, лежавшей вдоль тела, и крупной ладони с затвердевшими, возможно,
от сабли мозолями на внутренней ее стороне... по шее, как у племенного быка, и
плавно остановился на лице.
Хотелось разглядеть этого таинственного незнакомца, спасшего ее от неминуемой
смерти. Потом, когда он проснется, пялиться на него будет неудобно.
При свете дня, расслабленный и спокойный, он выглядел совсем молодым, возможно,
всего лишь на пару лет старше нее, не больше… А вчера казался взрослым, умудренным
жизненным опытом мужчиной.
Ей было так спокойно рядом с ним, как будто родной, близкий… Как будто знала его всю
жизнь... но только сейчас вспомнила, что даже имени его не знает и вообще не знает о
нем ничего.
Чем дольше смотрела на него, тем труднее было отвести взгляд. Несмотря на то что
выглядел как дикарь, он был слишком хорош собой и ладно скроен, а судя по его
поведению, «начинка» была вполне достойна роскошной обертки. Спутанные, черные как
смоль волосы касались плеч, многодневная густая щетина на смуглой коже была покрыта
пылью, четко очерченные темные брови придавали строгости лицу. Полные чувственные
губы откровенно соблазняли, манили к поцелую…
И вдруг отчетливо вспомнила его губы на своем лице, шее, губах… такие жаркие,
чувственные… на ощупь… на вкус... смущенно опустила глаза и тыльной стороной
перевязанной ладони прикрыла горячие потрескавшиеся губы...
Такое с ней было впервые: от волнительных воспоминаний кровь прилила к лицу, кожа
горела, стало душно… хотелось вырваться на воздух, вдохнуть полной грудью и не
оглядываясь бежать… бежать, не разбирая дороги… как можно дальше… бежать от себя и
от своих пугающих ощущений… бежать от этого незнакомого, но опасного мужчины,
который легко, как по щелчку пальцев, едва коснувшись ее, заставил учащенно биться
сердце и забыть обо всем на свете... бежать…
Подняв край рукотворной палатки, аккуратно разгребла рукой песок, который нанесло за
ночь, и очень осторожно, чтобы не разбудить своего спасителя, вышла наружу... Было
раннее утро, солнце только вставало из-за горизонта, и потому его яркие лучи еще не
успели согреть воздух и раскалить песок… Оглядевшись вокруг, Шакра с наслаждением
прислушалась к девственной тишине, царившей над бескрайними песчаными просторами… Ни
шороха, ни звука… Ни единой живой души...
Природа не спеша пробуждалась ото сна и после разрушительной стихии осторожно
возвращалась к жизни.
Подняв лицо к небу, девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы
вытеснить из памяти, из души, из сердца все дурные воспоминания и открыться
навстречу новой жизни. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи, и девушка
облегченно вздохнула, наслаждаясь приятными ощущениями.
Босиком, в старых больших штанах, подвязанных веревкой на
талии, и в огромной выцветшей мужской рубахе, которая почти достигала колен, с
многократно подвернутыми рукавами, она стояла на вершине бархана и задумчиво
смотрела вдаль. Не было прошлого, как, впрочем, и настоящего… и никаких перспектив
на будущее. Как будто ее жизненный путь пришел к своему логическому завершению, и
теперь она стоит у самой крайней черты в ожидании неминуемого конца… но внутренний
голос подсказывал, что все, что было до сих пор, было предисловием к чему-то очень
важному и значимому, предначертанному свыше, что все в ее жизни только начинается, а
самое главное ее ждет впереди.
Глава 2
Принц вернулся… Принц вернулся… Они вернулись…. Наконец-то,
хвала Аллаху… Дворец гудел как растревоженный улей… Обычно новости распространялись
в мгновение ока, и потому уже через несколько минут все знали, что отряд воинов во
главе с наследным принцем вернулся домой… А самое главное — принц жив и здоров…
Большой многолюдный караван не спеша входил через главные ворота, направляясь в
сторону малого двора, где их уже дожидалась толпа слуг, чтобы встретить своего
любимца и помочь.
Спустя совсем немного времени весь двор был заполнен людьми, лошадьми и верблюдами.
Шум стоял как на центральной ярмарке в пятницу во время самых жарких торгов; никто
никого не слышал, но зато каждый знал, что надо делать, и был занят своими
обязанностями. Кто-то помогал людям спуститься с верблюдов, кто-то расселял их там
же, в углу двора, в тени, на матрасах, набитых соломой, кто-то приносил воду в
больших бочках и раздавал ее новоприбывшим…
Салех вдвоем с Хамидом бодрыми шагами шли по коридорам дворца, направляясь в покои
шейха Фалаха — эмира Хафрака, одного из могущественных халифатов на Аравийском
полуострове. Выглядели немного усталыми, но довольными.
Две недели назад, когда было получено сообщение о том, что воины соседнего халифата
Мухсин напали на приграничные деревни Хафрака, Салех вместе с отрядом воинов, во
главе которого стоял Хамид, отправился в военный поход на защиту своих территорий.
Как только они вошли в приемный зал, Фалах подал знак охране, чтобы его не
беспокоили, и, улыбаясь, широко раскрыв объятия, пошел навстречу мужчинам.
По дворцовому этикету никто не имел права появиться перед правителем в неопрятном
виде, но это был особый случай… Поведение мухсинов на границе в последнее время
вызывало опасения, Фалах с нетерпением ждал их возвращения, желая услышать из первых
рук реальное положение вещей на границе. К тому же все знали любовь эмира к своему
младшему брату, ему прощалось многое… да и вообще, он был всеобщим любимцем…
Остановившись за несколько метров, мужчины приложили руки к груди и низко опустили
головы, как того требовали правила.
— Ну здравствуй, брат… С возвращением… — эмир крепко, по-отцовски обнял Салеха и
ободряюще постучал по спине.