— Толково, — кивнул Котов, соглашаясь с логикой начальства. — Значит, снимаем с себя ответственность за эти ребусы. Пусть голова болит у столичных инженеров.
— Именно, — Назаров поднялся, стряхнул пепел мимо пепельницы. — Заканчивай с писаниной, Андрей. Бери черновики рапортов, доставай все документы из сейфа и дуй ко мне. Белов скоро подойдет. Сдадим бумаги по описи, оформим акт передачи, и пусть Литвин катится с ними хоть к дьяволу в пекло.
— Понял, Сергей Ильич. Пять минут, — Котов вытащил из-под гимнастерки шнурок с ключом.
— Жду, — майор развернулся и вышел в коридор, оставив нас переваривать услышанное.
Капитан торопливо пробежал глазами свой рапорт, поставил размашистую подпись. Подошел к железному ящику. Два оборота ключа — тяжелая дверца со скрипом отворилась. Котов извлек схемы Колокола, сунул их под мышку, захватил со стола листы.
— Дописывайте, — бросил он нам с Карасем. — Я к Назарову. Сдам эти бумаги и вернусь. Без меня никуда не расходиться.
Дверь за Котовым закрылась.
Я откинулся на спинку стула. Замер, таращась на сейф.
Перьевая ручка Карасева монотонно скребла по листу. Мишка снова приступил к отчету. Но этот неприятный звук ушел куда-то на задний план. Стал фоном. В моей голове запустилась обратная перемотка событий. Детали, казавшиеся разрозненными, начали цепляться друг за друга зубьями невидимого механизма.
Зачем Крестовскому воровать шифры?
Любой желторотый курсант знает алгоритм действий при компрометации связи. Протоколы меняются немедленно. Фронт переходит на резервные частоты. Пророк, обладая знаниями из двадцать первого века, изучил архивы вдоль и поперек. Уж он-то советские военные инструкции понимает превосходно.
Следовательно, кража кодов — фальшивка. Громкий хлопок, который заставил охрану моргнуть и отвернуться.
Что произошло сразу после исчезновения Савельева? Вадис резво взялся спасать координацию войск. Возникла суматоха. На фоне хаоса комиссия из Центра оказалась в крайне унизительном положении. Они приехали выявлять врагов, но прозевали вражеского агента у себя под носом. По факту — допустили утечку стратегической информации.
За подобный провал по головке не гладят. Возвращаться на Лубянку с пустыми руками — равносильно самоубийству.
Требовалось оправдание. Трофей, способный перевесить потерю шифров. Грандиозный успех, который можно кинуть на стол начальству, выторговав себе прощение.
Чертежи! Вот он, тот самый аргумент.
Белов, спасая репутацию своего ведомства, ухватится за документы мертвой хваткой. Опечатанная папка станет для московской комиссии спасательным кругом. Литвин лично повезет технологии будущего в столицу, обнимая портфель обеими руками.
Я не удержался и тихонько хохотнул вслух. Не потому что сама ситуация веселая. Думаю, это нервное.
Чертов шизик решил использовать комиссию как доставщика пиццы. Очень опасной пиццы. Он заставил систему работать на себя. Что может быть надежнее в качестве «голубиной почты», чем полковник ГУКР? Литвин доставит схему Колокола в Москву быстро и супернадежно. Более того, чтобы отвлечь внимание о провала в работе комиссии, максимально поднимет шум вокруг добытых чертежей. Соответственно, маховик закрутится моментально.
Черт… Если схемы уедут из Свободы, думаю, работу с Колоколом начнут прям в тот же день, как только они попадут в Москву. Вот тебе и ответ. На хрен шизику не нужны эти коды. Ему была нужна сама ситуация, чтобы заставить руководство СМЕРШ действовать определенным образом.
— Миша, — я посмотрел на Карасева, который заканчивал очередной абзац своего отчета, — Пойдем-ка на улицу, перекурим.
Карась оторвался от рапорта. Посмотрел на мое бледное лицо, на свежую испарину. Чуйка старлея сработала мгновенно. Он понял, дело не в перекуре. Так-то ничто не мешает нам дымить прямо в комнате. Случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Идем, — коротко кивнул Карасев.
Мы вышли во внутренний двор Управления. Я промаршировал до самого дальнего угла, под крону старой липы.
Карасев достал мятую пачку «Беломора», выудил две папиросы. Протянул одну мне, чиркнул спичкой, пряча пламя в ладонях.
— Вываливай, лейтенант. У тебя рожа такая, будто ты самого Гитлера увидел. Что стряслось?
Я глубоко затянулся, тут же закашлялся. Едкий дым обжег легкие, помогая сосредоточиться.
— Нам нужно выкрасть чертежи, Миша. Эти бумаги не должны уехать завтра в Москву с Литвиным.
Карась замер. Папироса застыла в миллиметре от его губ. Он смотрел на меня так, словно я сообщил ему, что земля плоская и стоит на трех слонах.
— Ты совсем рехнулся? — спокойно поинтересовался старлей, хотя, судя по выражению Мишкиного лица, ему было очень неспокойно, — Уничтожить схемы, найденные у врага⁈ За это к стенке поставят без разговоров! Трибунал, Соколов! Расстрел!
— Поставят, согласился я, — Если поймают. Но выбора нет.
— Да пошел ты! — Мишка зло сплюнул под ноги. — Я на этот блудняк не подпишусь. Ты свою игру ведешь. У тебя за спиной Судоплатов и Абакумов. А мне жить охота. Да и крысятничать тоже не буду. Котов за меня поручился, из дерьма вытащил. А ты предлагаешь его под монастырь подвести? Ищи другого дурака.
Карась резко развернулся, намереваясь уйти обратно в здание.
Я шагнул наискосок, перегораживая ему дорогу.
— Да погоди ты. Голову включи, оперативник. Никто Андрея Петровича подставлять не собирается. Раскинь мозгами. Котов сейчас у Назарова. Сдает чертежи вместе с прошлыми отчетами по всей форме. Опись, подписи, передача с рук на руки.
— И что? — огрызнулся старлей.
— А то. Генерал Белов эти документы изучит, упакует и сургучной печатью шлепнет. После чего передаст папку Литвину, который распишется в получении. Все. С этого момента бумаги официально находятся у московского проверяющего. Андрей Петрович к ним больше не имеет отношения. За сохранность груза отвечает лично полковник Литвин. Если немецкие схемы бесследно исчезнут, вопросы будут только к Литвину.
Мишка шумно выдохнул. Его физиономия выглядела уже не столько категорично. Но при этом, старлей пока не понимал, на кой черт мне дались бумаги, найденные в Воронеже.
— Миша, вспомни свою прошлую жизнь, — начал я с другой стороны.
— Ну ты даешь, лейтенант, — Карась покачал головой и усмехнулся, — Вспомни… Наоборот, стараюсь про нее забыть.
— Нет, погоди. Дослушай. Представь картину. Идет фраер по рынку. Из заднего кармана брюк торчит жирный, набитый купюрами лопатник. Прямо напоказ выпирает. Ты полезешь за этим кошельком?
Карась нахмурился.
— Только полный кретин полезет. Это подстава. Ловля на живца. Легавые так работают. Или чужие щипачи поляну чистят. Кошелек специально светит, чтобы дурака на горячем взять.
— Вот именно! — я подался вперед. — Воронов подкинул нам ключ от тайника. Оставил лопатник торчать из кармана! Он хотел, чтобы мы нашли эти чертежи. И Котов клюнул. Андрей Петрович нашел вещдок — спрятал в сейф. Зарегистрировал. Сейчас он передаст их Назарову, а