В центре этого зелёного великолепия возвышался трон с примостившимся на нём молодым эльфом. За троном — кресла поплоше, и в них десяток, скорее всего, родственников главного. Вдоль стен примерно сто лучников. Между нами и троном группа в цепях и рваных одеждах.
Всё это я успел разглядеть, слушая шёпот Маши:
— Ой, а что Маньнуриэль делает на мамином троне?
За спиной послышались шаги Крака. Лучники выпустили в нашу сторону тучу стрел.
Я рефлекторно сбил Машу с ног и накрыл собой. Ожидание острых подарков прервал голос Крака:
— Миша, а давай вы всем этим займётесь попозже.
Я приподнял голову. Стрелы зависли в воздухе примерно в метре над нами, медленно вращаясь. Сосредоточенный Крак стоял с тростью на отлёте.
Вставал я злой. Очень злой.
Выхватив из инвентаря Ухнеба и Вамп, медленно направился в сторону трона, не обращая внимания на вцепившуюся в меня сзади Машу и сминаемые ногами игольчатые астры. Именно в них превратились стрелы, ковром устилающие газон под ногами.
Краем глаза заметил, что лучники вдоль стен замерли оловянными солдатиками. Видимо, работа Лесника.
Голос Лесника и последовавшая за ним метаморфоза сбили мой накал неприязни.
— Эй, зубастики, а вы что здесь забыли? — удивлённо спросил Лесник.
Эльф на троне и его прихлебатели в креслах подёрнулись туманом. Когда туман развеялся, вместо них там сидели сородичи убитого мной вампира Владрека из дома Моретти.
Маша за спиной жалобно прошептала:
— А где красавчик Маньнуриэль?
На этом сумасшедший дом не закончился. Вампир, сидящий на троне, начал возмущаться:
— Князь Медведев, вы за что нас преследуете? Это не по закону! — Он распалялся всё больше. — Мы заплатили виру за хамское поведение нашего родственника Владрека. Вы виру приняли. Чего вам ещё от нас надо? Мой дом Моретти подаст на вас жалобу Гроссмейстеру!
Пока я пытался уложить в голове полученную информацию, Крак добавил свой вопрос:
— Миша, а за что ты им объявил кровную месть?
Я задумался. А действительно — за что?
Разумные вокруг смотрели на меня в ожидании ответа. Вот не люблю от слова «совсем» попадать в такие ситуации.
Мозг работал в усиленном режиме и выбрал якорем слово «вира».
— Я виру не получал, — громко объявил я.
Вампир на троне как-то сразу успокоился и облегчённо выдохнул.
— Мы передали её в имперскую канцелярию, — он достал красиво оформленную бумагу. — Почему вас не поставили в известность, я не знаю. Но у меня есть документ.
Он помахал бумажкой в воздухе.
— Вот и хорошо, — голос Крака прервал паузу. — Вот и разобрались. Ну что, можно по домам?
Я внутренне рыкнул, когда Маша, всхлипнув, спросила:
— А как же я и моя семья?
Она неожиданно сорвалась с места и бросилась к закованным в кандалы эльфам.
Я повернулся к Леснику и Краку. Процедил:
— Мне необходимо очистить этот материк от захватчиков.
Вампир на троне снова возбудился:
— Так нельзя! Наш дом честно оплатил разработку этой планеты!
Маша, добежав до пленных, пыталась их растормошить. Только сейчас я обратил внимание на отсутствующие взгляды эльфов, стоявших перед троном.
Я поудобнее перехватил оружие и сделал шаг к трону.
Лесник, вздохнув, шагнул ко мне и встал рядом.
Вампир на троне завопил:
— Я буду жаловаться Гроссмейстеру!
Позади грустно и протяжно вздохнул Крак:
— Давайте попробуем решить нашу проблему мирным путём.
Его голос остудил и меня, и вампиров. Тот, что занимал трон, вынул из инвентаря папку.
— Вот, — гордо провозгласил он. — Здесь все документы, подтверждающие наши права.
Крак быстрым шагом прошёл к нему и пролистал содержимое.
— Права на разработку планеты в порядке, — Крак вернул папку и повернулся ко мне. — А по Владреку… Их парень напал первым, без санкции дома. По межмировому праву такая агрессия против главы рода — повод для кровной мести, а то и войны. Чтобы не доводить до непоправимых последствий, Моретти заплатили виру и забыли. Ну а ты был в своём праве — оборонялся.
— Вот именно! — обрадованно закивал вампир. — Никаких претензий. Мы эльфы… в смысле, вампиры законопослушные.
Кровную месть я, конечно же, не объявлял. Вампиры сами себе напридумывали, увидев меня с оружием. Но разубеждать пока не спешил. Пусть понервничают.
— Как к вам обращаться? — спросил Крак у главного вампира.
— Дженовези, патриарх дома Моретти.
Вампир пытался казаться невозмутимым, но в его поведении чувствовалась нервозность. И хотя за его спиной стояли пятнадцать вампиров, вооружённых до зубов, а нас было всего трое, — не считая Маши, — он боялся.
— Дженовези, не объясните нам, — вежливо начал Крак, — почему именно эта планета?
— Цена, — кратко ответил тот.
— То есть если я предложу вам планету ближе к центру в совместное пользование, вы будете не против? — Крак улыбнулся.
— Не могли бы вы представиться? — улыбнулся в ответ Дженовези.
— Крак. Главный акционер банка «Крак и Сыновья» на межмировом рынке.
После этого они уселись за стол, принесённый вампирами. А Лесник, я и Маша занялись эвакуацией эльфов из зала.
Ну как занялись… занялся Лесник, а мы наблюдали.
Как пояснила Маша, находились мы в знаменитом в этом мире Большом зале. Вокруг него простирался парк, носящий статус нейтральной территории. Сейчас мы оказались на солнечной поляне с пнём посередине.
Маша бегала вокруг закованной в цепи группы эльфов. Я присел на пень. В голове мелькнула мысль: какой «чудесный» день.
Лесник, ловко лавируя между эльфами, тыкал указательным пальцем им в лоб. Во взглядах появлялось осмысленное выражение. Кандалы, если они были, сыпались на траву ржавой пылью.
Шум толпы нарастал. Иногда до меня долетали особо громкие фразы:
— Ель мне на всю голову! Где я?..
— Куст ты поломанный! Чем ты меня поил? Где дети?..
— Она меня точно убьёт…
Шум нарастал, и выделить отдельные слова стало невозможно.
Я наблюдал за Машей, которая беседовала с двумя женщинами. Одна — зрелая, с осанкой истинной королевы, — внимательно слушала, периодически бросая на меня нечитаемые взгляды. Вторая… вторая была вылитая Маша. Только в грязной одежде и с причёской типа «воронье гнездо».
Я вспомнил, что Маша упоминала младшую сестру. Интересно, на сколько минут она младше?
И тут меня посетила важная мысль. Ведь частичка души Надежды могла оказаться и в этой самой сестре. Я стал прикидывать, может попробовать аккуратненько лишить ту сознания.
Мой приценивающийся взгляд произвёл на сестрёнку Маши неизгладимое впечатление. Она пискнула и спряталась за спину царственной женщины, скорее всего, их матери.
Тем временем шум среди эльфов достиг пика и начал затухать. Толпа стала делиться, как одноклеточная амёба. Возникло два ядра притяжения. Справа — бывшая закованная группа, Маша и пара лучников. Слева