Я пододвинул контейнер к себе.
Судя по тому, как всё складывается в моей жизни, внутри лежит очередная неприятность.
Достал письмо и вскрыл конверт.
Текст писали красными чернилами. Углубился в чтение:
Князь Медведев.
Если вы читаете это письмо, значит, я всё ещё жив, а контейнер доставлен.
Перейду к делу. Род Вяземских четыреста с лишним лет живёт под проклятьем. Каждая женщина, рожающая наследника, умирает. Без вариантов, без исключений, без надежды на лечение. Поверьте, мы перепробовали всё. Восемнадцать поколений перепробовали.
Наши аналитики — а в роду, который контролирует имперские финансы, аналитики стоят каждого потраченного на них рубля, — наконец нашли способ. Точнее, нашли Дорогу. Ту, что может разорвать родовое проклятье.
Шансы на успех не выше пятидесяти процентов. Шансы на моё выживание примерно столько же.
Конечно же, есть нюанс связанный с вами. В нашем архиве обнаружился документ. Старый, ещё Годуновский. Легенда, если угодно. Суть такова: когда род Медведевых принимает участие в деле другого рода, даже безнадёжном, — это меняет расклад.
Я не из тех, кто верит в легенды. Но я из тех, кто не отбрасывает ни одного козыря, когда ставка — жизнь.
В контейнере первый взнос. Считайте это авансом за участие. Буду рад вашему ответу. Впрочем, «рад» — не совсем точное слово. Скажем так: впервые за долгое время это будет ответ, который мне действительно важен.
Князь Вяземский
p. s. Если откажете — пойму. Если согласитесь — не пожалеете.
Окружающие меня друзья знали толк в хороших манерах. Пока я читал и обдумывал послание, они спокойно ожидали реакции.
Я молча сложил письмо и достал бархатную коробочку. Открыв её, выставил на всеобщее обозрение перстень с оскаленной медвежьей головой на печатке.
В памяти всплыл момент из поезда. Там Вяземский выменял этот перстень у нехорошего метаморфа Интаровой. Свиток оказался со смертельным подвохом, но именно он однажды помог мне и Ягужинскому вырваться из ловушки.
Пока я предавался воспоминаниям, Мышин внимательно разглядывал перстень.
— Очуметь! — вынес он вердикт. — Второй раз в жизни вижу родовой перстень Основателя.
— А где видел первый раз? — спросил я, надевая перстень на средний палец левой руки.
Ответа услышать не успел. Перед глазами появилась надпись:
Вы приняли предоплату за задание «Реставрация дороги Крови».
Вы будете перемещены в её начало вместе с донором,
заключившим договор на своей крови.
Глава 4
Дорога Крови
В последний момент перед перемещением я сквозь полупрозрачную надпись успел увидеть, как заполошенно вскочили мои дамы. Они пытались ухватить меня и чуть не упали. Их руки проходили сквозь меня, как сквозь призрака.
В следующий миг я наблюдал уже совсем другую картину…
С вонючим полумраком еле справлялись сальные свечи на лоснящемся от грязи столе. Всё это озвучивала вакханалия пьяных голосов. Попробовал пошевелиться — не вышло. Чужое тело. Я в нём как зритель за запертым окном. Вижу, слышу, но управлять не могу. Очень специфическое чувство. Мне оно абсолютно не понравилось. Парень напротив здорово напоминал Вяземского. Старила его аккуратно стриженная бородка.
— Прохор, так мы договорились? — Он выложил на стол звякнувший кошелек.
Тело, в которое я вселился, неуловимым движением смело его со стола.
— Сделаем, боярин, — услышал я осипший голос Прохора, глазами которого и смотрел на мир.
Видимо, боярин не особо доверял его умственным способностям.
— Повтори, что ты должен сделать.
Прохор сделал глоток из щербатой глиняной кружки. От омерзительного скисшего пива меня даже без тела замутило. Несправедливо. Управлять телом не дают, зато все неприятные ощущения воспринимаю в полной мере.
— Завтра у аптекаря на Вороньей Слободе взять средство. Незаметно напоить купеческую дочь Любаву, — начал отчитываться Прохор.
Тут он задумался и задал вопрос:
— А чё делать, ежели она не захочет пить?
Боярин, сидевший напротив, аж закрыл лицо рукой. Очевидно, ему очень хотелось прибить собеседника.
— Ты должен незаметно добавить средство в её ночное питьё, — процедил он. — Понял?
— Ну а чего не понять? Не тупой. Сделаю.
Боярин всё ещё ему не доверял, поэтому предупредил:
— Учти, Прохор. У рода Вяземских самые умелые палачи. Не сделаешь дела — будешь проклинать свою мать за то, что тебя родила.
Боярин резко встал и покинул, как я предполагаю, кабак.
Пока Прохор допивал мерзкое пойло, до меня донёсся тихий голос ещё одного подселенца:
— Михаил, прости, что втянул тебя в это дело.
— Плутарх, ты нехороший человек. — Хотелось высказать ещё очень многое, но толку от этого не было. — Рассказывай, что здесь и как.
Меж тем Прохор, в теле которого мы находились, вышел на темную улицу и, пошатываясь, куда-то двинулся.
— Меня перебросило в это тело. Перехватить контроль невозможно, — Плутарх тяжело вздохнул. — Скоро нас убьют — и мы окажемся опять за столом в корчме.
— Насчёт «убьют» давай конкретику, — настойчиво попросил я.
— Прохор ляжет спать на конюшне. Перед этим засветит деньги перед двумя бандитами. Они его и прибьют.
— Где конюшня? Как выглядят бандиты?
— Откуда я знаю, где конюшня⁉ — начал истерить Плутарх. — Я видел ворота, стойла с лошадьми и стог сена. Потом эти сволочи закололи меня вилами. Вернее, заколют. И не меня, а Прохора. Но я получу все ощущения.
— По ощущениям я уже понял на себе. — Мне не понравились истеричные нотки в голосе Плутарха. — Сейчас кратко расскажи о том, где мы, как сюда попали, как выбраться.
— Конкретный год, в котором мы застряли, определить так и не смог.
Похоже, Плутарх смог взять под контроль свои бушующие эмоции.
— Судя по антуражу, век пятнадцатый или шестнадцатый. Попал сюда благодаря секретному ритуалу, разработанному запрещённой сектой финских националистов. Для выхода необходимо пройти Дорогу Крови, разорвав петлю времени и не внося глобальных изменений в будущее.
В моей памяти всплыли воспоминания о рассказе классика иностранной литературы прошлого мира. Там герой раздавил в прошлом насекомое, и от этой мелочи кардинально изменилась вся линия будущего.
— А такое вообще реально выполнить?
— Да. К службе безопасности нашего рода попали документы об удачном завершении нескольких таких ритуалов.
В это время Прохор добрался до высокого забора и прошёл через неприметную калитку. Штормило его прилично. Пересекая в темноте двор, он сумел дважды сильно навернуться.
Делить с ним ощущения оказалось крайне неприятно.
Прохор добрался до приличных размеров строения и прошёл через заскрипевшие ворота. Там его поджидали две тёмные личности. Рассмотреть их не позволяло освещение. Запах и лошадиное ржание действительно указывали на конюшню.
— Ну всё, Прохор. Кончилось моё терпение, — вкрадчиво поведал левый щуплый бандит. — Сейчас мы тебя бить будем.
— Не