Этот не самый умный человек достал полученный кошель и вынул две монетки. Звеня остальными, убрал кошель за пазуху.
Трясущейся рукой протянул монеты щуплому.
Две мутные личности, забрав деньги, удалились. А Прохор дошёл до пустого стойла и завалился спать.
Ощущения — будто завис в пустоте. Очень раздражали обречённые причитания Плутарха:
— Скоро опять придут, опять убьют.
— Сколько раз уже умирал? — спросил я.
— Не считал… много.
— Как скоро придут?
— На рассвете. У нас примерно пять часов. — похоже, Плутарха моё появление немного воодушевило, и он спросил:
— Что будем делать?
— Не мешай. Думать буду.
Плутарх затих.
Находиться без телесной оболочки в темноте мне привычно. Но та темнота, к которой я привык, убаюкивала. Эта же раздражала и воняла.
Я попытался «прорисовать» себя. Неожиданно оказался на каменистом плато с редкими засохшими растениями. Невдалеке стояла понурая фигура нехилого мужичка с пропитым лицом. Сальная рубаха подпоясана верёвкой, рваные портки заправлены в сапоги.
Перед моими глазами высветилась надпись:
С вас списаны три балла Силы Духа
за право полного подселения в данный носитель
Материализация бочки пива и кружки обошлась мне в один балл. Наверно, оно могло бы быть и подешевле, но дробного ценника у этой силы явно не предусмотрено.
Прохор, не обращавший внимание на появление постороннего в своем внутреннем мире, бочку заприметил сразу. Его сизый нос уловил запах пива. Мелкими шажками мужик приблизился ко мне.
— Дай глоточек! — завыл он. — Дай!
— Предлагаю обмен, — начал я.
— Согласен!
Он даже не стал интересоваться моими требованиями и поспешно закивал головой.
В итоге счастливый Прохор с бочкой и кружкой исчез с каменного плато, а я получил полный контроль над телом этого алкаша.
У меня оставалось восемь баллов силы духа. Пользоваться окаменевшим разумом полученного тела не получалось. Оно просто не подчинялось командам.
Пришлось ещё потратиться и спроецировать надёжную систему управления, созданную по образу и подобию моего внутреннего мира. Мир вокруг преобразился в ухоженный парк, только в нём отсутствовали мои верные паучки-садовники и огораживающий источник забор. А на месте источника, где у меня должен был бы быть бездонный океан, разлилась небольшая мутная лужа.
Для начала, в принципе, неплохо.
Но плохо, что ушёл ещё один балл силы духа.
Выход во внешний мир ознаменовался лютой головной болью, вонью и очищением желудка.
Я занялся инвентаризацией доставшегося тела.
Не фонтан. Сильно хуже тела Михаила даже до модернизации мышц и скелета.
Зато есть доступ к энергии. Но проверка энергоканалов навеяла тоску. Они хоть и не выжжены, но зашлакованы на девяносто процентов. Удивительно, как такой алкаш вообще сумел попасть к Стеле и получить источник.
Проводить раскопки в окаменевшей памяти донора времени не было. Использовать энергию без знаний и мудр я не мог. Зато воспользоваться практиками, восстанавливающими организм за счёт энергии, — запросто. Но первым делом я обратился с вопросом к Плутарху:
— Сколько прошло времени?
— Примерно час, — похоже, он не заметил смены водителя тела. — Ты уже что-то придумал?
Ну что ж, время у меня ещё есть. В первую очередь необходимо провести ремонтные работы.
— Миша, ты что молчишь? — обеспокоенно спросил Плутарх.
— Успокойся. Я взял это тело под контроль.
— Как тебе удалось⁈
— Тайна рода, — привычно отговорился я. — Сейчас опять затихни. Надо привести его в порядок.
— Хорошо. — Голос Плутарха звучал обиженно. Он демонстративно замолчал.
Где-то внутри тела возникло чуждое мне чувство ненужности и жалости к себе. Вот уж никогда не страдал такой ерундой. Похоже, я уловил эмоции Плутарха.
Видимо, множество смертей в этой бесконечной петле перерождений сильно повлияло на характер парня и надломило его уверенность в своих силах.
— Послушай! Сейчас у нас мало времени. Разберёмся с бандитами и поговорим.
Держать внутри взятого под управление тела обиженную личность не хотелось совершенно.
— Хорошо. Я буду ждать.
Отрицательные эмоции исчезли.
Короткий анализ показал, что это тело почти мертво. Каналы были забиты шлаком так, словно их годами заливали грязью. Энергия проходила с трудом, царапая нервы, как наждаком. С большим трудом мне удалось прочистить едва ли пятую часть. Остальное придётся чинить долго.
Но даже этого хватило, чтобы организм начал выталкивать накопленную дрянь. Через поры выступил липкий пот с кислым запахом.
Снимать одежду смысла не было — она и так просилась на помойку.
Держась за стену, я выгнал токсины в стоявшее в углу отхожее ведро.
Перенастроил зрение на «Взгляд филина» — технику, позволяющую видеть в темноте почти как филин. Эта практика не требовала мудр, а только внутренней концентрации и энергии. Я помнил её ещё со времён бурной молодости прошлой жизни.
Лужа энергии сократилась до размеров чайной ложки. Зато я сумел подготовиться к приходу гостей.
Стараясь двигаться бесшумно, вынес ведро. Очень хотелось пить. Воспользовался ближайшей поилкой для лошадей. Жеребцу, стоявшему в стойле, это не понравилось.
По дороге обратно прихватил висевшую на сушке дерюгу. В стойле завернул собранное с пола сено в эту тряпку. Расположил в дальнем углу от входа. В темноте такое легко можно перепутать со спящей фигурой. Чего мне и надо!
Сам затаился возле входа.
— Ну вот, теперь можем поговорить, — мысленно обратился я к Плутарху.
От напарника посыпались вопросы. Пришлось тормознуть его своим:
— Плутарх, ты мазохист?
Тот ненадолго замолк. Потом спросил:
— Откуда такие странные мысли?
Пришлось объяснить:
— Ты попал во временную петлю, где тебя болезненно умерщвляют. Я нашёл лазейку, чтобы разорвать порочный круг. Вместо помощи ты отвлекаешь меня дурацкими вопросами.
Я почувствовал, что Плутарх буквально за минуту прошёл путь от растерянного непонимания до злости на самого себя.
— Ты прав, извини. Сам не ожидал от себя такой реакции. После всего этого ада я совсем размяк, — он тяжело вздохнул. — Всё, я готов к работе.
— Нужна вся информация по истории твоего рода.
— Ну ничего себе, — задумчиво протянул Плутарх. — Это надолго. Сохранились записи о внуке Владимира Мономаха по прозвищу Долгая Рука. Он погиб в тысяча двести двадцать третьем году в битве на реке Калка. Именно он считается основателем нашего рода.
— Стоп! — прервал я его. — Так глубоко заглядывать не будем. Тело, в которое мы попали, явно посещало Стелу. Начинай со времён первого Годунова.
— Тут как раз в летописях рода белое пятно. Известно только, что главой рода тогда был Всевласий. Он похоронил пять жён. От каждой осталось по ребёнку. Красил бороду в чёрно-синий цвет.
— Ну ещё хоть что-то есть?
— Ну, мутная сказочка, записанная через сто лет. Фактов никаких.
— Давай сказочку.
Он завёл сказку почти нараспев:
У отца было