— Я могу помочь донести, в качестве компенсации, — нехотя отдает мне мои покупки.
— В качестве компенсации лучше не сбивайте меня больше с ног, — выдыхаю я и добавляю: — Сама как-нибудь, — перехватываю пакет поудобнее и шагаю к подъезду.
Крутанувшись, открывает для меня дверь.
Захожу в подъезд и направляюсь к лифту. Слышу, как за спиной хлопает входная. Выдыхаю.
Это надо? Мы здесь полтора дня, а с этим человеком я встречаюсь уже несколько раз. А здесь что, больше никто не живет, что ли? Так и хочется остановиться на лестнице и крикнуть: “Эй, люди, есть кто?”
Нажать на кнопку своего этажа оказывается тоже еще тем выкрутасом. Но мне удается. И, добравшись на этот раз благополучно до своей двери, я останавливаюсь. Ключи в кармане. Не дотянутся. Поэтому носком ботинка стучу в дверь.
Тишина.
Еще раз.
Снова тишина.
Марк, блин!
Приходится перехватить пакет в одну руку, чтобы найти ключи. И отпереть дверь.
— Марк! — кричу сына с порога, запинывая за собой дверь. — Марк!
Никакой реакции.
Стягиваю ботинки и прохожу в коридор, заглядывая в комнату, которую выбрал себе сын.
Марик лежит на кровати в наушниках и телефоном в руках.
Выдыхаю. Пытаясь не взорваться вот прямо сейчас.
Нет, это поколение надо спасать! Трудотерапией. Иначе крах нашей цивилизации придет гораздо раньше, чем думают ученые.
Глава 7. По душам
*Надя*
Скидываю куртку и иду разбирать пакет с продуктами. Но стоит поставить его на стул, как он тут же раскрывается и некоторые покупки падают на пол.
Закрываю глаза и замираю.
Вдох-выдох.
Спокойно.
Все хорошо.
И снова собравшись с мыслями принимаюсь за разбор продуктов и готовку обеда.
Лева отписался, что будет минут через сорок. И я начинаю шуршать по кухне. Посуды минимум, поэтому приходится по нескольку раз перемывать то тарелку, то сковороду.
Марик так и не показался из комнаты. Но вскоре, как только по квартире начинают расходится аппетитные запахи сын появляется в кухне.
— О, а ты когда пришла? — садится на стул, подперев голову рукой.
— А ты побольше сиди в своем телефоне с наушниками и не заметишь как квартиру вынесут, — отвечаю ему, не обернувшись.
— Да тут и выносить то нечего, — усмехается.
— А сидя на попе ровно так ничего и не появится, — фыркаю, ударяя ножом по разделочной доске.
— А чо поесть? — встает, подходит, сует нос в кастрюлю. — Суп что ли? — хмурится.
— Что ли, — отвечаю в его же манере.
— Мам, блин, что я такого сделал?
— Ничего, — опускаюсь устало на стул.
— А у тебя чего лоб то красный? — приглядывается ко мне.
Касаюсь пальцами ушибленного места. Чуть морщусь. Болит.
— Намочи полотенце холодной водой, — прошу сына и тот тут же исполняет мою просьбу.
Прикладываю холодный компресс к ушибу. Синяк наверное будет. Прекрасное начало, да Надя?
— Откуда? — кивает на мое ранение.
— Да, — отмахиваюсь.
Когда суп почти готов в дверь раздается звонок.
— А это кто? — удивленно смотрит на меня сын.
— Лёва, — подрываюсь побыстрее открыть дверь.
И отперев действительно вижу брата.
— В глазок не смотрела, — ворчит, вместо приветствия.
Шагает в коридор и запирает дверь за собой.
А я не дождавшись кидаюсь ему на шею. К глазам предательски подкатывают слезы. Шмыгаю носом, выдавая себя с потрохами.
— Ну-ну, ты чего? Обидел кто? — обнимает, поглаживая меня по спине. Как раньше, в детстве.
— Нет, — вздыхаю, нехотя отрываясь от него. — Сама кого хочешь обижу, — отвечаю той фразой, когда еще была маленькой.
Лёва улыбается.
— Ты будто стал еще больше, — разглядываю брата, пока тот раздевается.
— Пожирнел хочешь сказать?
— Ну, — пожимаю плечами, — раскачался наверное. Или раскормила тебя барышня какая-нибудь, — подмигиваю ему и тороплюсь в кухню. — Марик, Лёва приехал, поздоровайся.
— Здрасти, — доносится из его комнаты.
— Здрасти, — передразнивает Лев. — Ничего не меняется, да, Марк Леонидыч?
— Угу, — бубнит недовольно сын.
— Ладно, — входит в кухню, как раз когда ставлю тарелку с ароматным дымящимся супом. — Вот только из-за этого сейчас не буду тебя ругать за спонтанный переезд, — берется за ложку.
Нарезаю хлеб и ставлю тарелку с ним на стол. Сама же налив себе немного супа сажусь рядом и не могу отвести глаз от брата. Мы не виделись полгода наверное. Он весь в работе, Леониду не до поездок… В общем, засада.
— Ну, рассказывай, — говорит он, откусывая кусок хлеба.
Пожимаю плечами.
— Давай-давай, колись, чего сбежала то? Обидел что ли?
— Нет, ну как сказать, — мнусь.
— Так и скажи, как есть.
— Изменил, — говорю чуть тише, чтобы сын не услышал.
— Аа-а-а, — тянет понимающе. Будто знает, каково это, когда предает казалось бы до этого близкий человек. — И?
Непонимающе смотрю на Льва.
— Что и? Собрала манатки и уехала.
— И сына-оболтуса прихватила.
— А должна была оставить с отцом?
— Да профилактики да, можно было бы.
Вздыхаю. Лев всегда ругал меня за воспитание сына. Я слишком опекаю своего ребенка. Все ему с рук спускаю и вот, расхлебываю теперь.
— Тогда бы и тебя начал ценить, — продолжает он.
— Даже мысли такой не было.
— И как теперь планируешь жить?
— На развод подам, — снова говорю тише. — На раздел имущества сильно не надеюсь. Леня захочет все отберет. А у меня денег на юристов нет.
— А чего сюда примчалась? — спрашивает.
А я ждала этого вопроса.
Пожимаю плечами.
— А тут ты, — признаюсь. — А ближе тебя у меня никого нет. Ты только не подумай, я не буду тебя дергать и каждый раз просить о помощи. Просто так мне внутренне легче, зная что тут у меня есть ты.
— Да я совсем не поэтому спросил, — качает головой. — У меня своей семьи нет, опыта маловато чтобы давать тебе советы. Поэтому, Надюх, я тебе тут не помощник. Ты кстати могла бы и сказать мне что собираешься сюда, помог бы найти квартиру поинтереснее этой, — обводит взглядом кухню.
— А мне и эта нравится, — защищаюсь. — И раз я сама решилась на такой шаг, то сама и буду справляться. Чего мне тебя дергать. Получилось же.
— Угу, получилось. Мать то знает где ты?
— Нет и не говори. Не хочу чтобы тебя обвинила в том, что перетянул меня сюда, — ковыряю ложкой суп. Аппетит пропал.
— Угу, — доедает и отставляет тарелку.
— А ты? — поднимаю взгляд на барта.
Он реально чуть стал больше. Такой, габаритный мужчина.
— А я? Я вот вчера на этот адрес выезжал, — усмехается.
— А мы приехали, как раз из двора выезжала пожарка. Что-то серьезное?
— Нет, — отмахивается.
— Так, ты как живешь? Все работа, да?
— Она, родимая, — хмыкает.
— Но так нельзя.
— Ну, давай,