2
Тая
Я как раз закончила расставлять все на стол, когда спустились мужчины. Точнее, спустился Карим, а его отец был прикован к инвалидной коляске после инсульта. За год он достиг огромных результатов! Вернулась речь, и с помощью реабилитации началась возвращаться чувствительность в теле.
— Доброе утро, — искренне улыбнулась, подошла к мужчине и поцеловала его руку, а затем прижала ко лбу.
Так выражается высшая степень уважения. А я не просто уважаю этого человека, я его очень люблю.
— Доброе утро, дочка, — улыбнулся мне и по-отечески провел теплой ладонью по моей щеке. — Какая же ты у нас красавица, глаз радуешь! А еще и хозяйка отменная, пахнет умопомрачительно.
Я почувствовала, как мои щеки начинают пылать от радости и гордости. Я посмотрела на мужа, он мне ободряюще улыбнулся.
— Все выглядит аппетитно, как всегда, Таина, — сказал Карим.
Я и правда каждый раз заморачиваюсь с подачей. Делаю, как на картинках в интернете. Мне кажется, что когда красиво, то и вкуснее становится в тысячу раз.
Я разлила всем кофе по кружкам и села на свое законное место рядом с Каримом. Отец с сыном негромко переговаривались о делах, мама общалась с бабушкой, а я… Я просто молча сидела. Почувствовала, как ладонь супруга опустилась на мою ногу и сжала. Я заерзала на месте.
— Поднимемся в спальню? — спросил Карим на ухо.
Я так быстро закивала, что случайно разлила кофе, супруг тихо засмеялся.
— Посмотри, что наделала! — тут же налетела на меня бабка, но сразу замолчала, когда мужчины посмотрели на нее.
Да, при них меня не обижают.
— Пусть Камиля уберет, — бросил Карим.
Он встал, протянул руку, за которую я тут же схватилась.
— Карим, ты сейчас уезжаешь? Я с тобой! — тут же сказала свекровь.
— Поеду через полчаса.
— Как? Тебе же к девяти! Если сейчас не выедешь, опоздаешь.
— Я босс, мама, — сказал муж. — Могу приезжать, когда хочу. А если тебя что-то не устраивает, вызови водителя, — мужчина повел меня прочь из гостиной.
— Но… Но… — говорит женщина и не может продолжить.
Мне иногда кажется, они специально мешают нам заниматься любовью! Честно! Даже ночью бабка раз тридцать нас прерывала, говорила, что ей плохо и срочно нужна скорая.
— Мама будет недовольна, — сказала, когда мы зашли в нашу спальню. — Будет тебе мозг пилить.
— Переживу, — говорит муж. — Разденься.
Я делаю то, что требует муж. Стягиваю с себя костюм, нижнее белье, распускаю волосы. Смотрю на его лицо и вижу все то же восхищение, что и пять лет назад. Карим шагает ко мне, а у меня все тело вибрирует от восторга. Одна рука на моей талии, а другую запускает мне в волосы, оттягивает голову назад, чтобы на него смотрела.
— Самая красивая девочка. Моя Таина, — говорит хрипло.
А я кусаю губы, чтобы не стонать в голос. Когда муж говорит такие слова, то сдерживать себя очень трудно.
Обнимаю его за шею, целую скулы, губы, кусаю за подбородок.
— Хочу тебя, — шепчу.
Руки супруга гладят мои бедра, сжимают попу, а я прижимаюсь к нему всем телом.
— Карим, — стону. — Пожалуйста.
— На кровать, — командует.
Я тут же забираюсь на кровать. Становлюсь на четвереньки и прогибаюсь в спине. Карим подходит, проводит кончиками пальцев по позвонкам, а затем с оттяжкой шлепает меня по ягодице. Меня уже трясет от возбуждения и притяжения. Я сжимаю в кулаках простынь.
— Карим! — стук в дверь. — Мне вообще-то к врачу! Я опоздаю! Сын, ты меня слышишь?
Муж грубо ругается, а я едва не плачу. Вот так всегда. Мне сейчас хотелось выйти и послать ее куда подальше, неужели она никогда не была молодой?
Я падаю лицом в кровать и не реагирую, даже когда супруг пытается перевернуть меня на бок.
— Через неделю будем только ты и я, — говорит он.
Фаталиев обещал, что мы поедем в путешествие. Только вдвоем.
— И там я затр*хаю тебя до смерти, — говорит мне на ухо.
Я улыбаюсь и поворачиваюсь к нему.
— Ты только обещаешь! Ах, слова-слова, — говорю.
А он с рыком кидается на мой рот, я смеюсь и со всей страстью отвечаю на поцелуй.
— Карим! — его мать едва не визжит.
— Жди меня в машине, — говорит таким тоном, от которого мама замолчала, но, скорее всего не ушла.
Я помню, когда мы только переехали в дом, она позволила себе зайти в комнату без разрешения. Мы с Каримом просто лежали и смотрели какой-то фильм по телевизору. Он не кричал, просто сказал больше так не делать, но каким тоном это все было сказано. Конечно, когда мужа нет, она и бабка позволяют себе входить к нам без спроса.
— До вечера, — говорит он и целует меня в щеку.
— До вечера, люблю тебя.
Карим уходит, а я несколько минут лежу, прихожу в себя. Внизу живот неприятно тянет из-за того, что возбудили и не дали. Затем заставляю себя встать, иду в душ, переодеваюсь в другой костюм, иду в комнату папы.
— Можно? — заглядываю внутрь.
— Заходи, дочка, — говорит с широкой улыбкой.
— Я хочу прогуляться в саду, составите мне компанию?
После инсульта на улицу Дамир выходит только со мной.
— Конечно составлю, — отвечает.
А затем я жду, пока он сам пересядет в инвалидное кресло. Я не пытаюсь ему помочь и не жалею его. Может, поэтому мне удалось с ним подружиться? Нет, мне чисто по-человечески жаль, что так произошло. Но папа очень сильный! Он справится со всем.
Сама я родного отца не знала. Мама не рассказывала о нем. Я спрашивала, когда была поменьше, она еще старалась, придумывала что-то, а потом, когда я чуть подросла, она уже грубо закрывала мне рот и говорила, чтобы я не смела говорить о нем. Я больше и не спрашивала.
С мамой у меня тоже сложные отношения. Она… Она променяла меня на бутылку и мужчин. Даже вспоминать не хочется.
— Я готов, дочка, поехали, — говорит папа.
Я выбрасываю мысли о биологических родителях из головы.
Правду говорят: родитель — не тот, кто родил. Иногда чужие люди ближе, чем родные.
3
Тая
— Аккуратней. Аккуратней, Таина! Цветы все чувствуют. Бери нежно, но уверенно, — наставляет меня папа.
Я хватаюсь за стебли и переношу в горшок. Садоводство — не моя сильная сторона. Но я год уже занимаюсь садом. Потому что это детище Дамира. До инсульта он проводил здесь все свободное время, это была его отдушина.